А потом поняла: нет! Она на чужую фамилию горбатится! А кто такая Суслова, народ ведь так и не узнает! Сусловой ведь как будто и в природе нет!
Чайник в моих руках начал мелко дрожать.
— …Тогда по-другому раскинула: может, ради Лешеньки? И тут все сложилось! Точно, думаю: Рыбаков, когда приехал, так уж хвастался, что первоклассную Одиллию в Северске отхватил, ну и партнера к ней в придачу. Только вот партнер явился, а солисточки все нет… Вот и решил наш умный Лешенька подобрать ей замену… Испугался, бедненький, что тебя из труппы вежливо попросят, да? И где ж ты эту девочку нашел? На какой помойке? На такой кошмарной, что даже спать с ней не решился?
На Иволгина было жутко смотреть.
Красивые его губы, нервно искривившись, дрожали, глаза светились злым, нехорошим огнем, правая бровь коротко дергалась.
— Ты, стерва, сказки свои сюда рассказывать пришла?! — Он вскочил, с грохотом отодвинув от себя стол. — Зависть заела, что не ты «Лебединое» танцуешь, а Настя?
— Так ее тоже зовут Настя? — Ирка невозмутимо цокнула языком.
— Надо же, какие бывают совпадения!
Я лихорадочно соображала, что делать. Допустить сейчас ссору между Лапиной и Иволгиным значило спровоцировать разборки в театре. По-хорошему, нужно было выяснить, чего Ирка добивается, и доходчиво, но твердо объяснить, что она не права."
"Чувствуя затылком яростный, загнанный взгляд Алексея, я все же спокойно достала из шкафчика чашки и плеснула в них заварки.
— Так, давайте все-таки не будем греметь столами и ломать стулья… Ир, у тебя какие-нибудь неприятности сегодня, да? Расскажи, что случилось, может, мы как-нибудь поможем?
— Неприятности у тебя, — она все с тем же невозмутимым видом расстегнула клапан на кармане блузки и достала оттуда сложенный вчетверо листок.
— Я не помню, из какого это журнала: из «Балета» или из «Театра», но в любом случае снимок достаточно четкий. И подпись тоже на русском языке.
Еще прежде, чем вглядеться в фотографию, я поняла, что Алексей знает, о чем идет речь.
От его прежней яростной уверенности не осталось и следа. Он весь как-то сник, еще больше побледнел и вцепился побелевшими пальцами в край столешницы. Ирка смотрела на него прямо и насмешливо. На меня она почти не обращала внимания.
И все-таки я развернула вырванную страницу. А дальше было какое-то наитие, позволившее мне среагировать быстро и правильно.
— Леш, — я небрежно швырнула листок через стол, — это из «Балета» снимок. Ну тот, с конкурса в Праге!..
