— Ну, нашел я тебе твоего Иволгина, и что в этом такого? Любовник он тебе, муж… Какая разница? Мне было просто приятно тебе помочь, а твоя личная жизнь, наличие или отсутствие штампа в паспорте — это уже только твое… Ну ты ведь большая девочка, сама все понимаешь?.. Расскажи лучше, как твои балетные успехи?
— Антон, подожди, я просто не могу тебе всего объяснить, потому что слово дала, но поверь: все совсем не так, как ты думаешь, и я перед тобой ни в чем не виновата… Почти ни в чем…
Он покачал головой, усмехнулся собственным мыслям:
— Настенька, Настенька, что же мне с тобой делать? У тебя просто комплекс вины какой-то!.
. Еще раз повторяю: поиски твоего танцора меня абсолютно никак не напрягли, просто пару звонков сделал… Ну что тебя еще тревожит? То, что телефонный разговор сегодня так быстро свернул? Извини, просто дела были… Кофе? Чай?
— Чай, — ответила я машинально, плохо представляя, как смогу сделать хотя бы глоток. Антон ушел на кухню, и у меня появилась возможность обдумать свое дальнейшее поведение.
Честно говоря, мои мысли пребывали в сплошном разброде. Совсем не такого разговора я ждала, совсем не на такой лад настраивалась. Антон словно отгораживался от меня прозрачной, но непробиваемой стеной, из-за которой улыбался вежливо и холодно. И пока попытки достучаться до него не привели ни к какому результату…
Чашки он принес на прямоугольном темном подносе, ногой подкатил к дивану журнальный столик на маленьких колесиках.
— Про балет-то давай рассказывай! — Лицо его было непроницаемым и спокойным.
— Нравится тебе у твоего Рыбакова? Кого танцуешь?.. Я, честно говоря, в этом вопросе человек дремучий: из знаменитых женских партий одну Жизель, наверное, и знаю, да еще Спящую Красавицу.
— Принцессу Аврору, — поправила я машинально.
— Видишь, какой темный! Так что есть риск, что назовешь какую-нибудь «Шопениану», а я без дополнительных объяснений нужным восторгом и не проникнусь.
— Антон, я все-таки прошу, поверь мне, пожалуйста: Иволгин — это совсем не то, что ты думаешь…
— О боги! — он легко рассмеялся и схватился за голову.
— И еще говорят про какой-то феминизм, про борьбу женщин за свои права!.. С девушкой пытаешься беседовать о ее собственной карьере, причем о перспективе стать звездой балета, а не маляром-штукатуром на стройке! А она все равно разговор на любимого мужчину сворачивает!
Я опустила голову и принялась помешивать чай серебряной ложечкой. Сахара в чашке не было, да и пить не хотелось.
