Каких захотите: хоть конфет, хоть халвы, хоть пирожных. Но вам ведь сладости нельзя? И вообще лакомствами вас не соблазнишь?
Я рассмеялась и пообещала милому художнику, что обязательно приду ему попозировать. Позже. Как только разберусь со своими проблемами. А уже в машине спросила у Антона:
— Почему ты сказал Кириллу, что я балерина? Постеснялся знакомства с рыночной торговкой?
— А ты ощущаешь себя в душе рыночной торговкой? — Он удивленно повел бровью. — Мне почему-то казалось, что нет… И потом, есть еще такая штука: мысль, облеченная в слова, начинает действовать.
По принципу: «как скажешь, так и будет». Вот я и сказал, что ты прекрасная балерина…
— Вовсе не прекрасная. Я и всегда-то это знала, а сегодня, на «Озеро» глядя, еще больше поняла… Понимаешь, уходит из меня все, чем меня четыре года в училище накачивали. Да во мне это и до хореографического было, а сейчас — нет… И не в технике дело. Точнее, не только в ней…
— А зачем ты приехала в Москву? — неожиданно спросил Антон.
— Почему сбежала из своего Северска, если там и с театром все складывалось?
Я секунду помедлила. Проще всего было бы сказать все как есть: мол, поехала за любимым мужчиной, надеясь неизвестно на что и мечтая-то, собственно, только видеть его рядом. Но подобная откровенность вдруг показалась мне неуместной. Да и взгляд Антона, внимательный, изучающий, странный, почему-то тревожил и смущал.
— Карьеру делать поехала, — соврала я. — В Северске прим и без меня хватает, а здесь труппа одна театральная образовалась.
Молодая совсем, практически без репертуара. Тем более знакомые ребята уже сюда уехали… Но пока я их базу нашла, они уже в другой Дом культуры перебрались. И никто не знает — куда… Что ж поделаешь? Искать буду.
— А название у них какое-нибудь есть?
— Не знаю.
— Ну а фамилия главного балетмейстера или директора?
— Рыбаков у них балетмейстером. Только по одной фамилии его через справочное не найти.
— Кроме справочного, есть множество других каналов, — усмехнулся Антон.
— И давай-ка еще на всякий случай фамилии твоих знакомых, которые в этой труппе уже танцуют.
— Иволгин Алексей, — тихо произнесла я, чувствуя, как привычно и немного жутко холодеет в груди при звуках любимого имени. — Алексей Александрович… Просто я про него одного точно знаю. Остальные, может, зацепились, а может — по другим театрам разбрелись.
— Разберемся, — кивнул Антон и завел машину."
"Возле подъезда мы попрощались.
