"
"Потом он провел нас в свою мастерскую — огромную пустую комнату с прямоугольными окнами под самым потолком и тремя обычными электрическими лампочками, висящими на длинных шнурах. Кругом стояли мольберты с натянутыми холстами. Какие-то картины были уже закончены, на некоторых холстах виднелись лишь отдельные цветные мазки.
«Озеро» я увидела не сразу: его загораживало странное сооружение, похожее одновременно и на перевернутую метлу, и на вешалку для одежды. А когда увидела — замерла в безмолвном удивлении. Не знаю, был ли Кирилл великим художником.
Но его картины, а особенно «Озеро», казались написанными специально для меня.
Изображенное на холсте то же самое озеро, что мы видели вчера в лесу, выглядело совсем другим. Оно было лебединым… Нет, над деревьями не кружили прекрасные белокрылые птицы, не садились на воду, не прятали голову под крыло. Но это озеро жило, оно светилось изнутри, оно дышало, было прекрасным и настоящим. Смешной Кирилл в бархатном берете разглядел в нем то, что не увидела вчера я — злая, перепуганная и дрожащая.
И простая, азбучная истина вдруг наполнилась для меня особым смыслом: то прекрасно, что освящено (или освещено?) любовью. Ну, не было света и красоты в моей наскоро сляпанной Одетте! И бесполезными оказались бы все технические экзерсисы. А все оттого, что абсолютно нет света во мне самой. Я и в самом деле его не чувствовала, как ни прислушивалась. Наверное, просто очень давно не видела Алексея…
Кириллу явно польстили внимание и грусть, с которыми я разглядывала картину.
Во всяком случае, наблюдал он за мной с явным удовольствием. А когда я отошла от мольберта, вдруг сказал:
— Настя, мне очень бы хотелось написать ваш портрет. Приходите ко мне в мастерскую, когда вам удобно. Это займет не так уж много времени.
— Я бы с удовольствием. Но времени, к сожалению, нет совсем. — Мне снова представились утренние пробежки от дома до «оптовки», потом разгуливание по Черкизовскому рынку с сумкой-тележкой и наконец вечерний обход Домов культуры.
Кирилл отказом опечалился, но надежды не потерял:
— А чем вы занимаетесь, что у вас совсем не остается времени?
— Тете помогаю, на ры…
Я хотела сказать про беляши и трубочки, но Антон вдруг перебил меня:
— Настя — балерина. Причем очень хорошая балерина, — и на секунду задержал на мне взгляд своих удивительных глаз.
Кирилл загрустил еще больше:
— Ну вот, первый способ вербовки натурщицы не сработает… Я хотел сказать, что куплю вам за это сладостей.
