— А что, девчонкам из корды тоже хорошо платят? Или это коммерческая тайна?
— Да почти так же, как примам, — снова усмехнулась Юля. — У прим другой источник дохода. Хотя, по идее, надо доплачивать за вредность производства.
За окнами электрички качались темные деревья. Тяжелые тучи грозили вот-вот пролиться дождем. Небо было мутным. И так же мутно и муторно было у меня на душе. Я уже о чем-то догадывалась, но пока боялась произнести вслух то, что уже обретало в моем мозгу конкретные очертания.
— А ты что так загрузилась-то? — Десятникова весело и зло ущипнула меня за локоть.
— Не хочешь, силой заставлять не будут. Но сколько ты в нашем борделе после этого продержишься — большой вопрос…
— Юль, — я нервно затеребила хрустальную капельку, висящую у меня на шее, — так что выходит: Константин Львович спит с нашими девочками, что ли?
— Он? Нет! Константин Львович у нас верный муж. Любовницу имеет только одну, причем из приличного общества… Для друзей он старается, для партнеров, для людей нужных.
Чего тут непонятного?
— То есть мы здесь на положении шлюх, только не в чулочках сетчатых, а в пуантах? И спектакли, и мальчики наши балетные так, для камуфляжа?
Юля звонко расхохоталась и встряхнула копной черных, чуть волнистых волос:
— Ну отчего же мальчики для камуфляжа? Мальчики — для тех же самых целей. Нужные люди, они ведь разные бывают.
Увидев, что я окончательно впала в транс, Десятникова попыталась меня успокоить. Уверила, что еще никто и никого на ее памяти не насиловал, что есть и такие дядечки, которым от женщины ничего не надо, просто посидеть и за руку подержаться.
Что, в конце концов, можно нарваться на какого-нибудь сильно крутого и старого, который будет только аплодировать и подносить цветы. Другие, естественно, ни глаз, ни лапу положить уже не посмеют.
Верить в услышанное не хотелось. Да я в глубине души и не верила. Глядя на улыбчивого Константина Львовича или элегантную Эвелину, невозможно было подумать, что они всего лишь содержатели элитного борделя.
И все же к премьере я подходила с отвратительным настроением. Во-первых, стыдно было исполнять «сырую» партию, в которую совершенно не успела еще втанцеваться. А во-вторых, при одной мысли о том, какие рожи могут оказаться в зале, мне становилось дурно…
Правда, костюм мне сшили отличный. Такого не было даже у северской примы Лазоревой. Пачка, белоснежная, легкая, отделанная настоящими перьями, нежно переливалась.
