Но можно же было элементарно делать маленькое плие после больших прыжков! Тем не менее эта голубоглазая блондинка с нежным румянцем продолжала опускаться на прямую ногу и грохотать так, что делалось за нее неловко.
Раиса Николаевна взирала на это безобразие с олимпийским спокойствием. Замечания делала изредка и только в совсем уж вопиющих случаях. У нее был вид человека, отчаявшегося что-либо изменить и смирившегося с ситуацией.
Я опустила веки и посмотрела на сцену сквозь полусомкнутые ресницы. Силуэты танцовщиц сделались размытыми, краски приглушенными.
Теперь картина не так раздражала. И мне вдруг подумалось, что человек, неискушенный в балете, может даже восхищаться этим зрелищем, так же как горе-меломан восторгается знакомой мелодией «Полонеза» Огиньского в исполнении неуклюжего приготовишки.
Раиса тем временем объявила перерыв. Концертмейстерша вышла из-за рояля. Часть девчонок устало побрела за кулисы, некоторые спустились в зал. Я ожидала примерно такого же приема, что и четыре года назад в экспериментальном классе.
Но, к моему удивлению, одна из девушек, ясноглазая, с волосами цвета спелой пшеницы, тут же подошла ко мне и села рядом.
— Значит, тебя зовут Настя? — Она улыбнулась, обнажив чуть крупноватые зубы. — Меня Кристина. Будем знакомы. Ты ведь, по-моему, не из академии? Правда?
— Да, не из академии… — Я, обрадованная неожиданным поворотом дела, только-только собралась рассказать про то, откуда приехала, и про то, каким чудесным образом попала в этот театр, как, к моему ужасу, увидела, что к нам направляется Юля Десятникова.
Та самая, которой я невольно перешла дорогу, уведя из-под носа партию Одетты."
"— Крись, эластичный бинт есть? — поморщилась она, усаживаясь в кресло и вытягивая вперед правую ногу. — Я, кажется, колено потянула.
Эластичный бинт был у меня, но заискивать, кидаясь с поспешной услужливостью, не хотелось. Тем более что Кристина тут же поднялась с места и, бросив на ходу: «Сейчас принесу», легко побежала к сцене.
Возникла неприятная пауза. Мне было немного не по себе, и в то же время я не чувствовала за собой никакой вины.
Юля, разувшись, разглядывала стертый в кровь большой палец и отслоившийся ноготь. А перерыв все не кончался.
— Вот ведь зараза какая! — Она произнесла это так неожиданно, что я даже вздрогнула. Хотя сказанное явно относилось не ко мне. — Ну, сегодня не день, а сплошное недоразумение. Криську вон за бинтом отправила, а тут еще и лейкопластырь нужен.
Теперь моя любезность была вполне уместной.
