После спектаклей бывают банкеты. И гости очень часто хотят видеть в числе приглашенных балерин.
Мне мгновенно представилось нечто на правительственном уровне. Толстые мужчины с серьезными лицами в первом ряду. Их жены — холеные, одетые с иголочки и увешанные бриллиантами. Непременная охрана — бугаи в штатском, зорко рыскающие глазами по залу.
— Но дело в том, что я приезжая и в Москве живу даже не у родственников, а просто у знакомой женщины! — проговорила я торопливо и испуганно.
— Это не страшно.
Со временем снимем вам более подходящее жилье. А если вы тревожитесь насчет пресловутой регистрации, то это и вовсе ерунда…
Мне ни с того ни с сего вспомнилось: «Что твоя прописка? Главное, чтобы писка была». Но к данной ситуации это не подходило. Что и говорить: и дом, и хозяин производили чрезвычайно приятное и респектабельное впечатление.
Правда, закончился наш разговор на не совсем оптимистической ноте.
— Что ж, тогда до завтра? — сказал Константин Львович, поднимаясь с диванчика.
Солнечный луч отразился в блестящей броши, скалывающей его шейный платок. — Вам нужно будет подъехать сюда к десяти утра. Желательно, пока со своими танцевальными туфлями, если, конечно, они есть. Вас посмотрит наш балетмейстер Раиса Николаевна. Если вы подойдете — начинаем работать. Если нет — все равно было очень приятно познакомиться… До дома вас довезут.
Попрощавшись, я вышла из гостиной. Но успела услышать, как хозяин негромко сказал Эвелине:
— Да, порода чувствуется.
Жаль будет, если она окажется слабой танцовщицей…"
"Но, к счастью, Раисе Николаевне — сухощавой брюнетке, чем-то напоминающей директрису нашего училища, я понравилась.
— Будешь готовить Одетту, — спокойно заявила она, когда мы закончили. — К концу следующего месяца выпускаем второй акт. У тебя и техника подходящая, и внешние данные…
— Сразу Одетту? — Я немного опешила.
— Затем тебя и брали… Нет, если очень хочешь, то можешь встать в последнюю линию. Только не думаю, что тебе это будет интересно.
А теперь пойдем, познакомишься с девочками…
Пока мы шли по длинному коридору, в моей голове вертелась одна неприятная мысль: «Вот сейчас меня представят тем самым девочкам из последней линии. Меня — выскочку, взявшуюся неизвестно откуда и сразу заграбаставшую главную партию». В Северске ситуация была несколько иной. Там все давно знали про «вундеркиндку» из экспериментального класса, вставшую на пуанты в семнадцать лет.
