Ты-то вон какая тощая, а я, слава Богу, тридцать лет поваром отработала! И баки здоровенные таскала, и тесто вымешивала.
Она, конечно, шутила, но ключи все равно прятала суетливо и тщательно. И в комнату пошлепала первым делом, едва успев скинуть парусиновые тапочки. Наверное, торопилась убрать от греха подальше дневную выручку.
Потом мы сидели на чистенькой кухне, сплошь увешанной расписными разделочными досками, варежками-прихватками и наборами поварешек. Жанна Викторовна выкладывала со сковородки яичницу с зеленым луком и краем глаза следила за бурлящим на газовой плите киселем.
— Заявление о краже писать бесполезно, все равно воров не найдут. А вот домой тебя, конечно, должны бесплатно отправить, — говорила она, поддевая лопаточкой шмат обжаренной колбасы. — Я слышала, это и до сих пор делается. Только вот как быстро этот вопрос решится?
— А работу мне здесь найти никак нельзя? В садике там нянечкой? Или уборщицей? — неуверенно поинтересовалась я, стараясь не слишком откровенно истекать голодной слюной.
— Нянечкой! — Жанна Викторовна насмешливо покачала головой. — Нянечки-то, конечно, нужны. Только кто тебя, лимиту, без прописки возьмет?
Смешное слово «лимита» ассоциировалось у меня почему-то с фильмом «Москва слезам не верит», фабричным общежитием и толпой деревенских девушек, приехавших в столицу по специальному набору чернорабочих.
— Да я не лимита, честное слово. Просто приехала в Москву по личному делу. Мне же не на предприятие устроиться, а в любой захолустный детский садик.
— Не лимита? А кто же ты? — Моя спасительница подвинула ко мне блюдце с порезанными солеными огурцами.
— Раз московской прописки нет — значит, лимита и есть. И с милицией на улице тебе лучше не встречаться…
Закончив варить малиновый кисель, она уже окончательно устроилась за столом и блаженно вытянула уставшие за день ноги.
— Ты по специальности-то кто? — В голосе ее слышалось ленивое, вялое любопытство. — Не повариха, случайно? А то бы я тебя к своему бизнесу привлекла, заработала бы хоть на хлебушек в дорогу… Меня что-то в последнюю неделю гипертония замучила, тяжело самой по жаре таскаться.
— Вообще-то я — балерина… — Я хотела сказать про то, что готовить все равно умею и развозить продукты по рынку могу очень даже прекрасно, но Жанна Викторовна уже удивленно округлила глаза:
— Балерина? Настоящая? То-то смотрю, ты такая худющая!.. А чего тебя в Москву-то понесло? В Большой театр, не иначе?..
— Нет, не в Большой. Просто нужно было найти здесь одного человека.
