— А ты все равно придешь в комнату и расскажешь грустную сказочку про Региночку?
— Зачем? Мы оба взрослые люди, и, думаю, эти ритуальные игры нам уже ни к чему…
Саша остановил машину на углу какого-то дома и, не убирая руки с моего колена, повернулся ко мне. В салоне было светло. И я без труда различила и мелкие морщинки в уголках его глаз, и розовый прыщик на левой ноздре, и участок плохо выбритой кожи возле уха. Кроме того, в выражении его лица, в слабой, почти безвольной линии подбородка, в светлой полоске мелких зубов, обнажившихся в улыбке, мне вдруг почудилось что-то крысиное.
Аккуратно подобрав полу плаща, я отодвинулась к самой дверце. Саше ничего не оставалось, как оставить мою ногу в покое.
— Н-да, ты все такая же, — с философской усмешкой протянул он, покачав головой.
— Зато ты совсем другой.
— Да?
— Да. Раньше ты, по крайней мере, пытался играть Казанову, а теперь почему-то изображаешь тупого, самоуверенного хама. Невыигрышная роль, Саша, подбери для себя другую…
Я уже собралась выйти из машины, но он вдруг схватил меня за руку и резко притянул к себе.
Теперь взгляд его неуверенно и ищуще шарил по моему лицу, губы нервно кривились."
"— Послушай, ты тысячу раз права! Я это знаю… Но и ты… Ведь ты умная женщина, ты не можешь не понимать, что мне ужасно трудно сейчас… — Он с силой саданул кулаком по рулю и медленно провел раскрытой ладонью ото лба к подбородку. — Просто мне показалось, что такому вот самоуверенному болвану легче будет произнести то, что я очень давно хочу тебе сказать.
А ты поймешь, ты почувствуешь…
— Ничего я не пойму и не почувствую, — я снова взялась за ручку дверцы. — Я и тогда, четыре года назад, тоже долго ничего не понимала.
— А потом, значит, поняла?
— Да, поняла.
— И что же именно, можно спросить?
— Ты уже спросил. Но это так, детали… А поняла я очень простую вещь: хотелось добиться молоденькой девочки — ты ее добился. А потом тебе стало скучно.
И в самом деле, я была для тебя, такого замечательного, красивого и перспективного, очень непрестижной парой. Жалкая студенточка хореографического, смешная тетя-переросток, решившая под старость лет заняться балетом… Сказать, что я поняла сейчас?
— Скажи.
Саша по-прежнему смотрел в мои глаза, но что-то в его взгляде неуловимо изменилось. И я вдруг поняла: не обладая профессиональной актерской закалкой, он просто устал играть.
