Букет домой я брать не стала. Подарила его костюмерше тете Наде, объяснив, что на хризантемы у меня жуткая аллергия.
На улице было довольно прохладно. Деревья и фонари отбрасывали на асфальт длинные синие тени. На фоне темного бархатного неба переливалась разноцветными огнями вывеска ресторана «Восток». Большинство артистов уже разъехались по домам. Только Алла с Лилей, вечно копающиеся в раздевалке дольше всех, еще маячили на дороге, ведущей к метро.
Я поправила на плече ремень сумки, поглубже спрятала руки в карманы плаща и уже собралась направиться к автобусной остановке, как вдруг от серой стены театра отделилась какая-то фигура.
— Здравствуйте, а это я! — торжественно объявил Славик, пытаясь обвить мою руку вокруг своего локтя. — Я же обещал как-нибудь проводить вас до дома…
— Придется выполнить обещание в другой раз, — послышалось за моей спиной.
Я резко обернулась. Саша стоял возле афишной тумбы и смотрел на меня прямо, уверенно и немного насмешливо.
— Так вас уже провожают? — разочарованно протянул Славик, благоразумно решивший не вступать в борьбу.
— Очень, очень жаль… Я, собственно, только хотел сказать, что танцевали вы сегодня прелестно. И адажио вам удалось как никогда, и…
Окончания хвалебной речи Ледовской дожидаться не стал. Просто обнял меня за талию, как-то буднично и привычно прижался губами к виску и кивнул на темно-серую «Вольво», стоящую у тротуара:
— Поехали? Ты живешь все там же?
— Да, — растерянно ответила я и почему-то пошла с ним к машине.
Через пару минут мои нервы окончательно пришли в порядок, в голове прояснилось, и глупость совершенного поступка стала очевидна. Но мы уже ехали по ярко освещенному проспекту, а из колонок над задним сиденьем лился печальный голос Джо Дассена, поющего «Если в мире нет тебя»…
— А я так и знал, что ты цветы выбросишь, — спокойно заметил Саша, когда мы свернули с центральной магистрали в боковую улочку. — Характер-то, похоже, совсем не изменился за эти годы? Все такая же романтически-строптивая, да?
— Если знал, что выброшу, зачем дарил? — Я пожала плечами, проигнорировав замечание по поводу моего характера.
— Если честно, вблизи на тебя посмотреть хотел, за руку потрогать… Убедиться, что это ты на самом деле. Настя, Настенька…
— Ну и как, убедился?
— Более чем, — он усмехнулся и положил руку мне на колено, забравшись под полу плаща. — Ты все такая же… И я не удивлюсь даже, если мне будет постелено сегодня на кухне.
