Проворные пальчики вдруг скользнули к вороту, словно желая забраться внутрь и уже помять мои мускулы, но я подхватил руку на подлете.
– Подготовьте приказ на свой перевод в отдел к Сильванову.
Сухо дернул губой в оскале, намекая, что не шучу, а затем мои брови улетели вверх. Женские глаза вдруг подернулись дымкой, увлажнились, а руки она прижала к груди, словно задыхалась. Папка с шумом упала на землю, она проследила за ней взглядом и посмотрела на меня так, словно я должен был ее поднять. История стара как мир, уловки у нее типичные для женщины, и поддаваться на них я не собирался.
В конце концов, отныне я женат, обихаживать ее не обязан.
– Я закрою глаза на твои выходки в память о том, что у нас была интрижка, но с завтрашнего дня не попадайся мне на глаза. Будут проблемы, помогу, чем смогу, в беде не брошу, но ты ведь знаешь, что мое терпение не безгранично, – холодно улыбнулся. – А пока вы мой секретарь, Алла Дмитриевна, будьте любезны, скажите Довлатову, чтобы набрал меня.
В моем приказе не было нужды, но, если женщина будет умницей и мою просьбу передаст, останется работать у Сильванова, палки в колеса вставлять не буду. Если же сделает ошибку, решив, что когда-то близкие между нами отношения она считает поводом делать себе поблажки и позволять обидки, то придется применять кардинальные меры в отношении нее. Не хотелось портить ей карьеру, она была девицей неглупой, но теперь ее будущее сугубо в ее руках.
Оставив Аллу около мерина, поднялся к себе, предвкушая очередную перепалку с Алёной.
Отчего-то складывалось ощущение, что очередного спора не избежать. Войдя в квартиру, с удивлением заметил царящую в ней тишину.
Алёна расположилась на кухне и агрессивно мешала что-то в кастрюле деревянной ложкой. Спина ее была напряжена, а сама она будто не заметила моего прихода. Во всяком случае, никак на него не отреагировала.
– Приготовь мне кофе, жена, и накрой на стол, что-то я проголодался.
– Всё накрыто, если ты не заметил, причем давно, уже успело остыть, – съязвила моя гадюка, не разочаровав выплеском яда, но я промолчал.
Лишь улыбнулся довольно, затем поднялся к себе и переоделся, ожидая, что она выполнит мою просьбу. Как только я оказался снова на кухне, стол ломился от еды, кофе стоял во главе стола, где я обычно восседал. Но Алёны на кухне не было. Заартачилась девочка, объявила мне, видимо, бойкот. Ну уж нет, ужинать в одиночестве я не собирался.
