Напряженно курил и без конца задавался вопросом:
«Какого х*ра это было, черт подери? Какого х*ра?»
Приговорив первую сигарету, мужчина сразу извлек из пачки вторую.
А подпалив ее, затянулся так сильно и жадно, что невольно закашлялся.
В глазах на миг потемнело от недостатка кислорода. Да уж, ситуация! Прежде хоть никотин дарил ему умиротворение. Прежде, но не сейчас!
Его ожидало полнейшее разочарование, ведь теперь и проверенный годами «антидепрессант» дал катастрофический сбой. Толку-то от него…
Лишь противная оскомина во рту да горьковатый привкус на языке.
«Свидание у меня сегодня! — ожил в памяти ехидный голосок Беловой. — Какой из напитков больше подходит для романтического вечера? О, отлично! Значит, оставляем вино! К нему шоколад и две пачки презервативов! Одни ребристые, вторые пупырчатые! Простите, но эти будут малы моему молодому человеку! Можно мне самый большой размер?»
Скривившись, Макаров раздраженно затушил сигарету и вышвырнул ее в открытое окно, так и не докурив.
А после, с трудом себя контролируя, яростно саданул по рулю. Слишком уж внезапно взбесился и сдержаться не смог. Он и сам не понимал причин столь бурной реакции, столь лютой злости, да только в этот самый момент был готов убивать.
Без гребаного преувеличения!
«И из-за чего, спрашивается? Из-за чего?
Ну, встречается девчонка с каким-то тупым молоденьким оленем!
И что с того? В их возрасте это абсолютно нормально!»"
"Да, только вот… от всех подобных мыслей его страшно коробило.
Прямо кровь в венах закипала, и разум отключался, точно по щелчку пальцев.
«Неужели эта малявка правда перед своим клоуном ноги раздвигает? Неужели дает ему? Часто, много и подолгу? Наверняка, раз гондоны оптом закупает, сучка неугомонная! Впрочем, неудивительно — гормоны плещут! Я в их возрасте тоже был неудержим, но… но, бл*дь! Как же так? Ее ведь никто не интересовал прежде! Никто, кроме… меня!»
Воздух мгновенно вышибло из легких.
Внутренности узлом скрутило от волнения. Мышцы жаром обдало, и вся кровь устремилась вниз, к паху.
Надрывно дыша, Виктор чуть прикрыл потяжелевшие, налившиеся свинцом веки, чувствуя, как призывно ноет и пульсирует его стремительно твердеющая плоть. Возбуждение накатывало все сильнее и сильнее.
Вскоре ему стало тесно в собственных джинсах. И не просто тесно.
Желание причиняло уже не только дискомфорт, а вполне реальную боль.
