— Я имею право на телефонный звонок! Дайте мне телефон! Я должна позвонить… хотя бы родителям!
— Из отделения позвонишь! — прилетело в ответ.
Вот только и в участке никто не подпустил ее к телефону.
Девушку запихнули в полупустую комнату с решетками на окнах и оставили там на несколько часов. К моменту, когда пришел следователь, Белова успела от волнения сгрызть под корень все свои ногти. Нервы сдали. От бесконечных слез уже болели глаза. Вдобавок ко всему, ей зверски хотелось в туалет.
К счастью, последнее ее желание они все же выполнили.
И дали попить.
А потом начались бесконечные допросы.
Раз за разом Лену просили рассказать, как все было.
Потом требовали восстановить хронологию событий в обратном порядке.
Она пыталась. Честно пыталась. Но от страха не могла связать и двух слов.
У нее взяли соскоб из-под ногтей, в надежде найти там частички кожи заявительницы. Белова впала в самую настоящую истерику, осознав, что они их там найдут. Девушка точно заведенная твердила, что не сталкивала Таню с лестницы и понятия не имеет, как такое произошло.
— Может она сама оступилась, а обвиняет теперь меня? — кричала, надрывая связки. Но ей никто не верил. Никто.
Спустя несколько часов изнурительных допросов, следователь ушел.
А ее посадили в… клетку, расположенную напротив будки дежурного.
Именно в клетку, ведь иначе назвать это сооружение язык не поворачивался.
Из мебели там была только деревянная скамейка, прикрученная к стене огромными болтами.
Чувствуя себя опустошенной, Лена легла на нее, свернувшись калачиком. Возможно и уснула бы, но к решетке приблизились еще двое сотрудников данного заведения. На нее таращились во все глаза.
— Хорошенькая! — рассуждали они вслух, ни капли не смущаясь. — За что ее?
— Тяжкие телесные!
— Серьезно? Попала, так попала!
Один из них засвистел:
— Слышь, красавица? Хочешь бартер? Ты помогаешь нам — мы тебе!
Стиснув кулаки и зубы, Лена настойчиво молчала.
Но мужчины не унимались.
Второй ядовито протянул:
— Ну, как знаешь! В бабской колонии тебя быстро оприходуют! Ты миленькая — будешь главную ублажать!
Ее снова затрясло. Слезы хлынули из глаз.
— Дайте мне позвонить! Я имею право!
— Ты имеешь право заткнуться и не усложнять нам дежурство!
«Боже! Это все происходит не со мной! Не со мной! Не со мной!»
Прошло еще пару часов, показавшихся ей настоящей вечностью.
Но в какой-то момент все изменилось.
