— Последний раз предупреждаю: держись подальше от моего отца!"
"— О, нет! Он очень мне понравился! Пройдет совсем немного времени, и я сведу его с ума. Я буду трахаться с ним, при любом удобном случае! На карачках. В подъездах. В грязных подворотнях. Везде! Он будет драть меня, как последнюю суку, напрочь забыв о тебе и о твоей драгоценной мамоч…
Лене показалось, будто в нее вселился сам дьявол.
Ибо выброс адреналина в кровь был запредельным. Критическим.
Ее разум помутнел. Сознание отключилось.
Не позволив мерзавке закончить фразу, она мертвой хваткой вцепилась в ее волосы и принялась яростно таскать за них обидчицу.
Дергать со всех сил.
— Тварь! Только попробуй! — рычала чужим голосом. — Только попробуй!
Пытаясь вырваться, Таня принялась отбиваться. Но тщетно.
Белова даже не подозревала, что в ней столько силищи. Она была меньше комплекцией и ниже ростом. Однако дралась, точно разъяренная львица.
Противница ударила ее кулаком в живот, но Лена не почувствовала боли.
Понимала — должно болеть. Но не болело.
Рассвирепев окончательно, она со всей дури полоснула ногтями по лицу бывшей макаровской пассии, раздирая ее щеку до крови. Девушка взвизгнула от боли. В следующий миг произошло сразу несколько вещей. Татьяна чертовски сильно оттолкнула ее от себя. Споткнувшись о порог, Белова приземлилась прямо на свою пятую точку.
А эта дрянь, пользуясь моментом, быстро захлопнула дверь.
Несколько мучительно долгих секунд Лена продолжала сидеть на бетонном полу, заторможенно разглядывая пучки темных волос, так и оставшиеся в ее плотно сжатых кулаках.
Брезгливо отшвырнув их от себя, она крепко зажмурилась. Затем, немного отдышавшись, встала на ноги и медленно побрела к себе на этаж. Оказавшись дома, первым делом доковыляла до кухни, в одном из шкафчиков нашла флакон пустырника и сделала крупный глоток прямо из бутылочки. Чуть позже включила кран и запила лекарство ледяной водой.
Заодно и умылась, плеснув в лицо несколько крупных пригоршней.
«Все будет хорошо! Папа никогда на нее не клюнет! Все будет хо-ро-шо!»
Усевшись за стол, уронив голову на руки, продолжила твердить, как мантру:
«Папа любит маму! Папа любит маму! Папа любит маму!»
Прошло минут пятнадцать-двадцать.
Возможно, успокоительное подействовало.
А возможно, просто гнев пошел на убыль.
Тем не менее, Белова пришла в себя. Расслабилась.
Вновь начала мыслить здраво и различать звуки.
Решив, что должна рассказать обо всем Виктору, девушка достала свой телефон и набрала его номер.
