«С сюрприза из области фантастики!»
Ирина разбудила ее телефонным звонком и предупредила, что сегодня они со Славиком не появятся в университете. Потому что вчера поздно вечером эти двое… поженились. ПОЖЕНИЛИСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!
И теперь им предстоял серьезный разговор с ближайшими родственниками.
Как только Белова оправилась от первичного шока и поняла, что это не розыгрыш, завизжала в трубку, точно оглашенная. Ее переполняли эмоции. Разные. Противоречивые. Она плакала. Искренне радовалась за подругу и желала ей счастья, но… плакала.
Ведь дружеская ревность никуда не делась, а страх потерять Иришу, уступив Славику, лишь усилился. Только когда Синицына заверила ее в обратном, Лена смогла успокоиться. Взять себя в руки и отправиться на учебу, обещая никому их тайну раньше времени не выдавать. Никому — кроме того, кто в любом случае уже был в курсе дел. И этот «кто-то» все еще возвышался рядом с ней, ожидая ответа на свой вопрос.
Встрепенувшись, Белова прочистила горло:
— Как это не видите? Вчера вон виделись и сегодня то…же.
— Ш-ш-ш! — жесткие сильные пальцы внезапно легли на ее рот, призывая к молчанию. — Знаешь же, я имел в виду совсем… совсем… совсем иное!
Веки девушки сделались свинцовыми. Затрепетали. А пульс взревел, оглушая. Потому что каждое свое «совсем» мужчина сопровождал легким движением чуть шершавых пальцев влево-вправо, чувственно растягивая ее пухлые губы. Содрогнувшись всем телом, точно от удара током, Лена тихонько всхлипнула и машинально вцепилась свободной рукой в его запястье.
Макаров со свистом вытолкнул воздух из легких и зажмурился.
Будто… будто даже столь невинное прикосновение толкало его за грань.
В следующий миг ее щеку ошпарило безбожно горячее чужое дыхание:
— Детка…
«Боже! Боже правый! Я сейчас сама на нем повисну!»
До чертиков испугавшись собственной реакции на близость Виктора Эдуардовича, Белова резко встрепенулась, скидывая с себя его руку.
— Я… мне пора, — залепетала она бессвязно. — Мне… нужно, я пойду…
Но мужчина не сдвинулся с места, продолжая разглядывать ее слегка заторможенным взглядом.
Голодным. Поплывшим. Подернутым поволокой.
Сложно сказать, о чем он сейчас думал. Однако, спустя мгновение, хищно оскалившись, преподаватель задумчиво протянул:
— И к кому же мы так сильно торопимся?
— Ни к кому, просто…
— Я тебя не отпускал!
— Но скоро звонок…
— Ничего страшного, опоздаешь!
— Виктор Эдуардович…
— Прекрати! — недовольно рыкнул Макаров.
