– Тоже об этом думаю, – нахмурилась Оля, – Похоже, перед отъездом мне надо сменить телефон и номер.
– Мамочка, – зашел в комнату, потирающий заспанные глазки Ваня, – Я был супергероем, пока тебя не было.
– Ты всегда мой супергерой, – улыбнулась я, обнимая сына и притягивая его на колени.
– Ну что мои герои, – воодушевленно позвала Оля, – Давайте перекусим и будем собирать вещи.
Глава 9
Мирон
На друга было больно смотреть. Прерывистое дыхание, как будто он втягивал кислород в легкие через силу, сжатые челюсти, глубокая морщина между бровей.
Его взгляд потемнел и застыл, смотря в одну, известную лишь ему одному точку.
Изредка бросая на него сочувствующие взгляды, я так и не решился заговорить с ним, хотя бы на отвлеченную тему. Тем более, таксист, который вез нас к дому Гриши, был абсолютно лишней составляющей откровенного разговора двух друзей. Хотя он и бросал любопытствующие взгляды, но предусмотрительно молчал, и даже выключил музыку в салоне авто, позволяя нам погрузиться каждый в свои мысли.
И если мои мысли были связаны с беспокойством за Софию и навязчивым желанием размотать клубок тайн ее и Ваниного рождения, да и в целом прошлого, то я хотя бы питал надежду на то, что у нас с ней все будет хорошо.
А вот сидящий рядом, и застывший, словно глыба льда Гриша, похоже проживал все стадии агонии. И нет, так просто он не убьёт в себе эти чувства, выйдя из машины в конце нашего короткого пути беззаботным и привычно забавным.
Сейчас он рвал в себе остатки надежды, перестраивая свое сознания с абсолютной эйфории на абсолютное отречение, а я не понимал, как могу ему помочь или хотя бы поддержать. По моему мнению он сильно поторопился, возможно сделав неправильные выводы о сложившейся ситуации.
И я бы не был бы так уверен, не знай я Олю и их с Гришей стремительно развивающиеся отношения. Тем более, я запомнил выражение лица Оли, и как в мгновение потухли ее глаза, наполняясь туманом горечи.
Но говорить об этом сейчас с Гришей было бесполезно. Я практически физически ощущал тот барьер, которым он себя окружил, закрывая свежую рану глубоко внутри.
И тронь я его прямо сейчас, вызвал бы шквал неправильных поступков друга, которыми он по инерции разрушит все, что возможно еще подлежит восстановлению."
"Доехав до его дома, молча вышли из машины, и рассчитавшись с таксистом, направились к подъезду.
