Я рванул к Наташке, не считая прибыль даже в уме, будто кто-то мог подслушать мысли. Дома посмотрим. Две пачки остались, и фиг с ними. Если просекут, что я с деньгами, запросто могут средь бела дня проломить головы нам обоим.
— Уходим. — Я взял сестру под руку и повел на остановку.
— Что опять? — заозиралась она.
— Почти все продал. Валим.
Взгляд остановился на «жигулях» с шашечками. При мысли о том, как мы сейчас вместо того, чтобы толкаться на остановке, усядемся в машину, пусть это всего лишь «жулька», и расслабимся наконец, тело словно налилось свинцом и отказалось идти.
Вот бы сейчас…
— До Николаевки сколько? — спросил я у таксиста, не удержался.
Водила осмотрел нас с ног до головы, задержал взгляд на моих стоптанных кедах.
— Семьсот.
— Откуда у нас столько!? — возмутился я, хотя готов был расстаться и с тысячей, — вот за пятьсот поедем.
Наташка взяла меня за руку и сжала пальцы. Наверное, она никогда не ездила на такси и боялась, что завезут на пустырь, ограбят. На самом же деле водиле неоткуда было знать, что мы с деньгами, он видел в нас нищебродов.
Мы побрели дальше — Наташкина хватка ослабла.
— Ладно, поехали за пятьсот! — сдался водила и прокричал нам вдогонку.
— Уверен? — шепнула на ухо Наташка.
— Да. Это безопаснее, чем в автобусе.
— Ну, ладно."
"Мы расположились на заднем сиденье. Дверцы тут не блокировались автоматически, водила выглядел хилым… Нервная система расшаталась за последние дни. Таксист безопасен, потому что ничего не знает. Я устало закрыл глаза, дернул головой, когда стал засыпать.
Нельзя! Черт, еще ж тренировку вести, я хотел ставить удар себе и остальным, но это ж сдохнуть можно!
Ничего, придумаю что-нибудь. Большую часть тренировки помашем руками и поучимся принимать боксерскую стойку. Груши нет — потренируемся на матрасе. Еще ж объяснить надо, откуда я все это знаю…
До чего же кайфово не ехать в автобусе!
Таксист довез нас за двадцать минут, я расплатился сотенными, и только когда машина покатила прочь, Наташка перевела дыхание и спросила, наклоняя голову:
— Посмотри, я не поседела?
Я развел свои волосы в стороны.
— Нет, а я?
Мы двинулись к подъезду, поднялись по лестнице, вошли в квартиру, и только там Наташка спросила:
— Сколько же мы заработали?
— Чистыми сто тридцать семь.
Наташка открыла рот и оцепенела, не веря своим ушам. Икнула, но отмерла, только когда я протянул ей четыре тысячи.
— Вот твоя зарплата. Еще остались две пачки кофе, продашь — купишь себе ботинки или что ты хотела.
