Я взял две пачки, Наташка уселась на бетонное ограждение в тени платана и показала мне скрещенные пальцы.
Первым делом я подошел к знакомой армянке с абрикосами и — опа! — инжиром. Вот где экзотика! Москвичи с руками его оторвут. Черный, плотный, размером с крупную сливу.
— Почем инжир? — спросил я, понимая, что даже если повезу его на руках и под вентилятором, он не доедет.
— А, это ты, — узнала меня армянка. — Тысяча.
На женщине был тот же сиреневый спортивный костюм, но в этот раз без пятен.
Я достал кофе и сказал громко, чтобы и остальные оптовики слышали:
— Смотрите, что у меня есть.
Кофе. Натуральный молотый. Высший сорт!
Женщина заинтересовалась.
— И почем же?
— Пятнадцать.
Ее муж в зеленом «москвиче» присвистнул. Огоньки в глазах торговки угасли.
— Ничего себе!
— Вы же знаете, сколько он стоит на самом деле. И такого качественного больше нигде нет… Удачной вам торговли!
— И тебе, мальчик. Приходи завтра вечером, отдам товар вполцены.
— Спасибо за предложение! Подумаю.
Я побежал дальше. Предложил кофе тетке с джинсами, девушке с трусами, усатому мужику с купальниками. Тот попытался сбить цену, мы торговались до хрипоты, в итоге кофе ушел по тринадцать тысяч девятьсот. И больше никто у меня ничего не купил.
От отчаянья я заглянул к мясникам в крытую часть рынка, и мне повезло: я продал две упаковки по четырнадцать, вышел и чуть ли не носом столкнулся с валютчиком Павлом, стоявшем на своем месте. Он меня узнал и воскликнул:
— Привет, тезка! Что-то ты совсем пропал.
Как твое ничего?
— Да вот отец в Ростов мотнулся, — соврал я, — привез крутой кофе. Пытаюсь продать.
— Покажи, — ожидаемо заинтересовался он, взял пачку, повертел в руках.
— Не контрафакт?
— У меня открытый есть. Дать попробовать?
— Хм. Конечно. Похоже, и правда нормальный.
Валютчик сыпанул кофе на руку, слизнул, разжевал.
— Сколько хочешь?
— Отец сказал по пятнарику продавать, — прищурился я.
Валютчик потер подбородок, что-то прикинул.
— У тебя много? Я бы штук несколько забрал, но не по такой цене.
— На перепродажу? — смекнул я. — Такой по двадцатке загоняют.
— Ну и прохаванный ты пацан! — восхитился тезка. — По десятке отдашь?
— Смеешься?! — возмутился я совершенно искренне. — Четырнадцать.
— Одиннадцать.
— Тринадцать пятьсот и не дешевле!
Сторговались на двенадцати за пять штук. Павел отсчитал мне шестьдесят два доллара по курсу и попросил принести еще партию через пару дней.
