В этой нормальный кофе могут позволить себя только состоятельные, да и суррогатный стоил дурных денег. У деда от предвкушения аж румянец появился.
Когда поднялась пенка, я снял ковш с плиты, сказав:
— В идеале бы медную турку, но за неимением…
Подождав, пока пена осядет, я разлил напиток по чашкам. Дед сразу же положил три ложки сахара, а я нюхал и не мог нанюхаться. Вот он, тот самый аромат! И сахаром перебивать вкус не стоит, молоком — тем более.
Дед подул в чашку. Сделал маленький глоток, почесал бровь.
— И что вы в нем находите? Еще и с, тьфу, мухами! Тьфу, крошки эти!
— Это очень хороший кофе, —сказал я. — Надо брать… Дедушка, стань моим инвестором.
Косматые дедовы брови взлетели на лоб.
— Кем?
— Займи денег на партию товара. Смотаюсь туда-сюда и отдам."
"Дед молчал, почесывая висок указательным пальцем. Ну что тут думать? Мама в заложниках, куда я денусь? Деньги в любом случае верну. Что соображаю, как заработать, я доказал…
Мы смотрели друг на друга. Дед молчал.
— Что ж, понимаю, —вздохнул я. — Закупку придется отложить. Я не имею права тратить мамины деньги, они могут понадобиться в любой момент.
Дед усмехнулся и сказал:
— Кофе этот твой, конечно, гадость редкая. Но если то, что ты говоришь, правда хотя бы наполовину… Завтра поедем и закупим столько, сколько надо. Все равно фрукты мне на продажу приедут только послезавтра.
Я шумно выдохнул.
— Спасибо. Я все верну.
Дед похлопал меня по предплечью. Я наконец расслабился и в полной мере насладился вкусом кофе.
Вечером позвонила мама, сказала, что пункцию и все анализы назначили на завтра, у нее все есть и пока ничего не нужно. Кормят невкусно, но питательно. Врач, который ее ведет — грамотный, персонал вежливый. Я подумал, что надо будет набрать на складах вкусного и передать — и сама поест, и с медсестрами поделится. А потом обязательно привезу ей абрикосы, пусть раздаст. По матери знаю, как средний медицинский персонал бедствует.
Глава 22
Коробейник — опасная профессия
Последний вечер июня я провел на третьей полке душного и вонючего поезда.
Но в этот поездка не казалась невыносимой — то ли привык к страданиям, то ли меня согревала, точнее приятно охлаждала надежда. Сто тысяч за пак кофе, который я везу! Груз, конечно, золотой, если упрут — я считай банкрот, потому я отдал его на хранение Сергею и Валентину.
А еще я вез упаковку «Сникерсов» и блок жвачек с наклейками из «терминатора» — дедов подарок внукам.
