Думал, что зайду на торговую площадь типа как в «Светофоре», там будут горы товара с ценниками и продавцы возле них. А вот получи трэшачка! Тут чтобы цены узнать, надо побороться.
Свой кофе я нашел только в третьем ларьке, и стоил он 8500 в розницу. Увидел его, и душа наполнилась светом, я стал просачиваться к прайсу на опт, но был слишком легким, и меня оттесняли. Наконец получилось, я грудью лег на прайс, отодвинулся и узрел цену: 6800. Джекпот!
— Опт — это сколько штук? — сунул я голову в окошко.
— Пак.
Иди отсюда, мальчик. Не мешай.
— Я купить. Сколько в паке?
— Двадцать четыре штуки, — ответила продавщица, глядя на покупателя поверх моей головы. — Вам что?"
"Меня схватили за плечи и, передавая друг другу, унизительно вытолкнули из очереди. Пробудился гнев, но я подавил его, мысленно умножил 6800 на 20, получилось 136000. Теперь 6800 на 4. 27200 да плюс 136000, выходит 163200. В голове включился калькулятор. Допустим, накину я 5200, продам по 12000 двадцать четыре штуки. 288000. Минус 163200.
Сто. Двадцать. Четыре! Три месячные зарплаты!
За один рейс!!!
И не надо таскаться с неподъемными тележками! Все, другие товары не рассматриваю. Кофе можно распихивать по точкам, не привязываясь к месту и не рискуя.
Но! У меня нет столько денег, а те, что есть — мамины. Нужно искать инвесторов, и на ум приходил только один человек — дед, с его долларами под подушкой.
И все-таки я выстоял очередь, на свой страх и риск купил упаковку кофе на пробу — ну а вдруг и это контрафакт? И поехал к деду, преисполненный впечатлениями.
Спасибо, мироздание, за хваткий взрослый разум! Как все на само деле просто! Это ведь гораздо проще, чем неподъемные фрукты, которые портятся. И проще, чем гонять машины из Германии, как это делал отец Кабанова, и в итоге его убили. И проще, чем мотаться за шмотками в Китай или Турцию, рискуя быть ограбленным братками.
Я — маленькая лошадка. Никто не обратит на меня внимания и ни в чем не заподозрит. А дальше… Голова закружилась от перспектив.
Сперва ваучеры, потом акции. Главное — вести себя скромно и не отсвечивать, тогда ни у кого не возникнет желания потрясти богатенького Буратино.
К деду я приехал раньше и к его приходу как раз разогрел суп, а к нему нарезал салями, которую купил по дороге домой — чтобы совсем не наглеть и не нахлебничать — и бородинского хлеба. Доковский распиаренный — резиновое дерьмо.
Разувшись, дед сказал:
— Получилось двадцать восемь тысяч.
— Круто! — сказал я.
