Сейчас все разворуют, а потом начнут строить новое, в том числе космические корабли. Учитель математики сможет купить машину. Так всегда бывает: сейчас перемены и тяжело, а потом будет по-другому.
Рамиль фыркнул и возразил:
— Рынок будет кормить всегда!
— Именно что кормить. Но ты ничего крутого купить не сможешь, а захочется!
— Почему? — спросил молчаливый Димон Минаев.
— Потому что надо будет строить заводы, машины, космические корабли. И если вам что-то и правда нравится делать, то профессию надо выбирать, исходя из этого.
Тогда жить будет интересно. А если научиться делать это лучше всех, и платить будут больше, чем всем. Да и стыдно быть тупым.
— Но ты, вот, мотнулся в Москву, привез бабла, — не унимался Рамиль. — Где ты еще заработал, да?
— Сейчас — нигде, но так будет не всегда. Мы хотим жить, как в Америке, и будем так жить. Но мы считаем, что учиться не надо, и потому вырастем и ничего не будем уметь, только продавать.
— И будем продавать! — разгорячился Рамиль.
— Если тебе нравится это — на здоровье! Но скоро придут корпорации, как в Америке.
Снесут рынки, построят торговые центры, и все будут скупаться там. Но овощи, Рамиль, останутся. И если тебе нравится возиться с овощами, ты все делаешь правильно. Вот мне — не понравилось, и я не буду этим заниматься всю жизнь.
— Я хочу стать художником, — сказал Борис.
Наташка потерла межбровье и призналась:
— А я люблю танцевать. И петь. И театр. Медсестрой быть — не хочу, я вообще крови боюсь, фу!
— Мне нравятся тачки! — сказал Чабанов.
— Хочу стать писателем, — задумчиво проговорила Гаечка. — Но мать хочет запихнуть меня в торговый, говорит, что писанина меня не прокормит.
Алиса слушала молча, думала, поджимала губы, раздувала ноздри. Она увидела, что никто ни над кем не смеется, и решилась.
— Один раз я летала на самолете. Очень понравилось. Хочу быть пилотом или стюардессой.
— Вполне реальная мечта, — одобрил ее выбор я. — На стюардессу врде можно поступить после девятого, и берут не только умных, но и красивых.
Девочка посмотрела неверяще, будто спросить хотела: «Это я-то красивая?!» — и залилась краской до кончиков ушей.
Чабанов толкнул в бок Минаева.
— А ты, Димон?
— Не знаю пока, — пожал плечами он.
Я смотрел на них и думал, что у нашего поколения еще есть шанс воплотить мечты, а вот родителям, чтобы нас, оглоедов, прокормить, приходится переобуваться в торгашей, нравится им это или нет. Девяностые радуют только отребье, которое создало ОПГ, но недолго им пировать.
