Работает продавцом, модно одевается, а так бы обноски носила и нечего было бы жрать.
Наши уже были в сборе, расположились на диване, играя в мафию. Завидев меня, все забыли об игре. Борис задудел в какой-то свисток, Рамиль его поддержал. Илья вскочил и пожал мне руку, похлопал по спине.
— Вы меня встречаете, как футбольные фанаты! Боря, это что у тебя?
Он с гордостью положил мне на ладонь зеленый стручок.
— Свисток из акации. Прикольный, да?
Рамиль дунул в свой, извлекая хриплый гудок. Димоны схватили свои свистки и поддержали его.
— Круто, — оценил я и посмотрел на Алису, которая настороженно поздоровалась.
— Ты в курсе, что отца нашего Кабанова завалили? — спросил Илья.
Гаечка вклинилась в разговор:
— Да откуда ему знать? Его ж тут не было. Короче, он за тачкой за бугор поехал. Его на обратном пути грохнули, тачку забрали, а тело на обочине нашли.
— Дела-а, — протянул я, вспоминая, было ли это в прошлой жизни.
Было. Привыкшая к роскоши мать Санька Кабанова все промотала, и Петруша Райко попытался перевести обнищавшего Санька из разряда друзей в приближенные.
Кабанов восстал, рассорился с ним в пух и прах, за что подвергся травле.
— А о чем вы базарили? — спросил Рамиль, глядя на Алису влажным взором и меняя тему — видимо, убийство Кабанова обсосали от и до, и оно всем надоело.
— Мы тут будущее обсуждаем, — ответил я. — Я считаю, что надо поступать в универ. А вы что думаете? Учиться или не учиться?
Подарки я решил придержать, пусть выскажутся, а я послушаю.
— Я буду поступать, правда пока не решил куда, — сказал Илья. — Как ты, в Москву поеду.
Правда поступили мы в Питер — не суть.
— А чего бы ты хотел? — направил его я. — Скажи, в этом нет ничего стыдного.
Илья задумался, почесал в затылке и выдал:
— Строить космические корабли. Я понимаю — смешно звучит, но интересно же!
— И что ты на этом заработаешь? — спросил Рамиль. — Там же не платят! Нигде не платят, кроме рынок! Рынок и бандиты."
"Я с огромным удовольствием расположился на диване, Алиса осталась стоять, опасливо поглядывая на Наташку, которая ее будто бы не замечала.
Как бы им объяснить подоходчивее, что нужно мечтать? Ведь для них перспективы нашей страны, которые я обрисую, сродни загробной жизни: пожертвуй собой ради веры — попадешь в рай. Они плохо помнят времена застоя, а все, что видели — гниение и распад, на котором пируют падальщики.
И все-таки я попытаюсь.
— Так, как мы живем, долго быть не может.
