– Это продолжается довольно долго.
Эдди открыл рот и снова закрыл.
– Сколько тебе лет, Эдди? Одиннадцать, так?
– Да, сэр, – едва слышно ответил Эдди. Дышалось ему с трудом. Он еще не свистел, как кипящий чайник (в таких ситуациях Ричи восклицал: «Кто-нибудь, выключите Эдди! Он уже закипел!»), но такое могло случиться в любую секунду. Он с вожделением глянул на ингалятор, лежащий на столе мистера Кина, но, поскольку ждали от него другого, ответил: – В ноябре исполнится двенадцать.
Мистер Кин кивнул.
Потом наклонился вперед, как фармацевт в телевизионном рекламном ролике, и сцепил руки перед собой. Линзы его очков блестели в ярком свете потолочных флуоресцентных ламп.
– Ты знаешь, что такое плацебо, Эдди?
Нервничая, Эдди поделился с ним своей лучшей догадкой:
– Это такие штуки у коров, из которых течет молоко, да?
Мистер Кин рассмеялся и откинулся на спинку стула.
– Нет, – ответил он, и Эдди покраснел до корней своих коротко стриженных волос. Теперь он уже мог слышать свист в собственном дыхании.
– Плацебо – это…
Его прервал энергичный двойной стук в дверь. Не дожидаясь «войдите», Руби переступила порог, держа в обеих руках по старомодному стакану для газировки с мороженым.
– С шоколадным, как я понимаю, тебе. – Она улыбнулась Эдди, а он, как мог, ей, но никогда раньше, за всю жизнь, его интерес к газировке с мороженым не находился на столь низком уровне. Эдди охватил испуг, как перед всем вообще, так и по вполне конкретному поводу; такое всегда случалось с ним, когда он сидел на смотровом столе доктора Хэндора в одних трусах, дожидаясь, когда доктор придет, и зная, что его мать в приемной, занимает большую часть дивана и крепко, словно псалтырь, держит перед глазами книгу (обычно «Силу позитивного мышления» Нормана Винсента Пила или «Народную медицину Вермонта» доктора Джарвиса).
Раздетый, беззащитный, он чувствовал, что на пару они загнали его в ловушку.
Он отпил газировки, когда Руби выходила из кабинета, не ощущая вкуса.
Мистер Кин подождал, пока за девушкой закроется дверь, потом улыбнулся сухой, слюда-на-солнце, улыбкой.
– Расслабься, Эдди. Я тебя не съем и не сделаю тебе ничего дурного.
Эдди кивнул, потому что мистер Кин был взрослым, а со взрослыми следовало соглашаться всегда (так учила его мать), но при этом подумал: «Да уж, слышал я это вранье. Что-то такое говорил врач, когда открыл стерилизатор, и в нос ударил резкий, пугающий запах спирта.