Как только он выполнит свое обещание, у нас больше никогда не будет повода встречаться и говорить друг с другом.
Олконбери подошел к окну. Он стоял молча, сцепив руки за спиной, устремив взгляд вдаль.
— Вы не думаете, — сказал он тихо, — что, возможно, ваше стремление воспитывать Джорджиану становится нецелесообразным?
Франческа почувствовала себя так, словно вот-вот превратится в камень.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать… — Он всплеснул руками, словно отчаялся донести до нее свои мысли, — Джон Хейвуд не назначил вас ее опекуншей.
Вам было трудно найти солиситора, который пожелал бы вести ваше дело. Сейчас Эллен забрала ребенка, и вам, возможно, придется потратить целое состояние на сыщиков, не имея никаких гарантий того, что вы сможете забрать ее к себе, даже если вам удастся ее отыскать. Не настала ли пора подумать о том, чтобы передать полномочия мистеру Кендаллу?
— Джон также не назначил Эллен ее опекуншей. — Франческа произнесла эти слова очень отчетливо. Она с трудом держала себя в руках.
И когда она их произносила, она непроизвольно стиснула в кулаке рукоять ножа для масла, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. — Я нашла одного солиситора, который поверил в то, что мое дело имеет шанс на успех, а вскоре мне предстоит найти другого, который возьмется за это дело и выиграет его. Джорджиана — дочь моей сестры, сирота, и я не брошу ее на произвол судьбы из-за лишних расходов, и, уж конечно, не оставлю заботам преступно равнодушного мистера Кендалла!
Должно быть, Олконбери услышал гнев в ее голосе, потому что в следующее мгновение уже стоял подле нее, опустившись на одно колено, накрыв ее сжатую в кулак руку своей ладонью.
— Я вовсе не хотел сказать, что вы должны бросать Джорджиану на произвол судьбы… — Он поглаживал ее сведенные судорогой пальцы. — Но, Франческа… Отчего вы решили, что, кроме Джорджианы, у вас не будет семьи? Вы заслуживаете того, чтобы иметь своих детей — и мужа, который вас любит."
"Франческа полагала, что эта речь могла быть растолкована как предложение руки и сердца.
К несчастью, ее продолжало трясти от гнева. Как мог он предположить, что она готова предать ту, что так ей дорога?! У Олконбери родни не счесть. Франческа снисходительно относилась к его жалобам на докучливых родственников, потому что знала, что он всех их любит. Но он не мог знать, каково это — потерять всех близких. Отец ее умер, когда она была еще ребенком, мать оставила ее, уехав в Италию.
