Этот румянец навел его на мысль о свежих персиках или только что распустившихся розах, нежных, шелковистых лепестках, которые так и тянуло потрогать, взгляд Эдварда скользнул по ее щеке, той ее части, что была видна под шляпой, но леди Гордон находилась слишком далеко, чтобы проверить, точен ли нарисованный им в мыслях образ. Шаль ее соскользнула с плеча, открыв взгляду грудь, сливочно-белую на фоне темно-зеленой ткани платья. По крайней мере, грудь ее запомнилась ему с абсолютной точностью. Модное платье, что было на ней сегодня, подчеркивало это ее достоинство даже лучше, чем вчерашнее.
Лорду Гордону, кем бы он ни был, здорово повезло.
Она закончила говорить с кучером и села в экипаж. На мгновение мелькнула стройная белая лодыжка. Кучер закрыл за ней дверь и взобрался на козлы. Лошади тронулись, и леди Гордон исчезла. На время.
Наверное, ему совсем не следовало о ней думать, и, уж конечно, не в этом ключе. Но Эдварду было легче и приятнее думать о ней, чем о чем-то еще, в особенности о его невесте Луизе.
Луизе, которая поклялась хранить его тайну и в тот же вечер нарушила данное ему слово.
Эдвард принудил себя вновь разгладить смятую дешевую газетенку и прочесть статью еще раз. У него зубы сводило при мысли о том, что придется просить того, кто ее напечатал, об опровержении, хотя он и понимал, что иной надежды замять скандал у него нет. С мрачной решимостью Эдвард разорвал газету на клочки. Типографская краска оставила след на его пальцах — черный след, подобный черной злобе, пропитавшей каждое слово в этой статейке.
Эдвард подошел к камину и швырнул обрывки в очаг. Затем позвонил в колокольчик.
— Разведи огонь, — велел он слуге. — Немедленно. — Ему хотелось устроить настоящий костер, чтобы изгнать эту чуму из своего дома."
"Слуга поклонился и торопливо вышел. Эдвард, скривившись, посмотрел на свои испачканные руки и направился наверх помыть их. Как бы ему хотелось оказаться сейчас в Суссексе! Там он мог бы жить спокойно и счастливо и не слышать ядовитого шепота у себя за спиной. В Лондоне едва ли отыщется такое место, где ему бы не повстречался кто-то из тех, до кого дошли слухи.
Слухи распространяются быстрее любой инфекции, как говаривал отец.
Эдвард все еще пребывал в мрачных раздумьях, когда дворецкий принес ему записку. Она была написана уверенным округлым и весьма энергичным почерком. Еще до того, как он вскрыл печать, Эдвард знал, что эта записка от леди Гордон.
«Достопочтенный сэр!
Я взяла на себя смелость пригласить к себе мистера С.
