— Франческа собралась с мыслями, которые, похоже, явно забрели куда-то не туда. — В нем четыре или пять имен.
Он медленно кивнул, и его голова опустилась ниже. Можно было бы сказать, что он набычился, если такое выражение уместно для описания аристократа.
— Приводите Слоуна, — сказал он очень тихо. — Как можно быстрее.
— Конечно, — сказала она, и сердце ее замерло. — Я отправлю вам записку, как только получу от него известие.
Наконец он повернул к ней лицо.
— Благодарю вас, леди Гордон. — Он протянул ей руку. — Полагаю, мы пришли к согласию.
Она вложила ладонь в его руку.
— Сожалею, что наше знакомство началось при таких обстоятельствах, — сказала она, не лукавя, бросив быстрый взгляд на газету, которую он продолжал держать в руках.
Не глядя на газету, он сложил ее вдвое и убрал за спину.
— Разделяю ваши чувства. — Вот все, что он сказал.
На Франческу он произвел неизгладимое впечатление.
У этого мужчины, должно быть, ледышка вместо сердца, или, возможно, он весь набит льдом. Впрочем, рука у него оказалась теплой. Она чувствовала тепло и силу его рукопожатия даже сквозь перчатки. Он не стал задерживать ее руку в своей.
— Доброго дня, сэр, — сказала она, отчего-то слегка задыхаясь.
Он испытующе на нее посмотрел. Взгляд его не был холодным, и цвет глаз не казался уныло серым, отнюдь. В них она увидела проблески синевы, словно сквозь тучи проглянуло чистое небо.
— До встречи, — ответил он.
Глава 6
Эдвард долго стоял у окна. Леди Гордон появилась на ступенях внизу. Даже в этот мрачный и пасмурный день волосы ее сияли, как новенький пенс. Эдвард не замечал этого блеска, когда она была в комнате, всего в нескольких футах от него. В следующий раз надо будет внимательнее рассмотреть ее волосы, чтобы не слишком отвлекаться на все прочее.
А отвлечь его в ней могло многое.
Внизу, на улице, она говорила со своим кучером, выразительно жестикулируя тянутой в перчатку рукой. Мужчина кивал. Леди Гордон была довольна. Каждый изгиб ее тела выдавал ее настроение. Она лучилась радостью. Если бы он мог видеть лицо, то, бес сомнения, увидел бы, что глаза ее сияют, на щеках расцвел этот чудный румянец, такой же, какой появился в тот момент, когда он позволил ей привести Слоуна.
