— Ты присядешь?
Она села на диван, а он придвинул к дивану кожаное кресло и развернул его так, чтобы быть к ней лицом. Все это время он пристально и с тревогой смотрел ей в лицо, словно опасаясь чего-то, что она может сказать. Да, опасливость определенно присутствовала в его взгляде. Но еще в нем была надежда. Франческа выпрямила спину и на мгновение отвела взгляд, собираясь с мыслями и пытаясь не реагировать на его близость так, как реагировала обычно. Взгляд упал на большой раскрытый саквояж, оставленный возле стола, и Франческа осознала, что Эдвард упаковывает вещи.
— Ты уезжаешь? — выпалила она.
Он моргнул.
— М-м… Да. Полагаю, что так. — Он молчал, и у нее создалось отчетливое ощущение, что он выжидает. — В Лондоне меня ничто не держит.
— А как же прошение твоего брата?! — в изумлении воскликнула она. Не может быть, чтобы Эдвард махнул рукой на столь серьезное дело. Это так на него не похоже!
Эдвард пожал плечом.
— Чарли следует взять этот труд на себя. Речь идет о его титуле, не о моем.
Я ему сказал, что он либо должен взяться за решение проблемы, либо смириться с поражением.
— Но ты, — удивленно проговорила она, — ты ведь тоже потеряешь то, что тебе дорого…
— Я уже смирился с возможностью потери Дарема, — тихо сказал он. — Когда я потерял тебя, я утратил то, что мне дороже всего.
Ей пришлось прикусить губу, чтобы не расплыться в неуместной улыбке.
— Кто сказал тебе, что ты меня потерял?
Взгляд его прояснился, но лицо сохраняло прежнее суровое выражение.
— Ты уехала. И отказалась со мной видеться.
— Я сказала, что не готова встретиться с тобой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы провести собственное расследование.
Он смотрел на нее в недоумении. Франческа открыла ридикюль и достала оттуда сложенные листы.
— Я хотела знать, во что я ввязываюсь. В конце концов, это называется действовать с умом, не так ли?
Эдвард выглядел слегка озадаченным, тем не менее, непринужденно откинулся на спинку кресла и приготовился терпеливо ее выслушать.
Франческа откашлялась и начала читать с первой страницы:
— Покойный герцог Дарем в юности отличался буйным нравом и непостоянством. Он остепенился лишь тогда, когда в возрасте сорока лет унаследовал титул и ему внезапно потребовался наследник. — Она подняла на него глаза, спрашивая взглядом, как ему это нравится.
— Верно, — медленно проговорил Эдвард."
"— Он слыл человеком жестким, упрямым и безжалостным.
