— Вы мне были очень дороги, Эдвард. Мы так похожи — вы и я, мы оба так обязательны, так разумны. Мы всегда понимали друг друга, нам было хорошо вместе. Я всегда представляла, как тихо и мирно мы будем вместе жить. И думать об этом мне было легко и приятно, потому что мы были во всех смыслах идеальной парой. И наши семьи дружили.
Возможно, она была в точности такой, как он. В конце концов, именно по этим перечисленным ею причинам он и выбрал ее. Он стал ей дорог, потому что все указывало на то, что ей следует проникнуться к нему теплыми чувствами, во многом именно так все было и с ним.
И именно вследствие всего перечисленного он никогда бы по-настоящему ее не полюбил.
У Эдварда, словно пелена упала с глаз. Она была ему дорога, он привязался к ней, сильно привязался, но эта привязанность не могла быть любовью. Он чувствовал себя преданным, когда Луиза обманула его доверие, он был потрясен тем, как грубо, как бессердечно с ним обошлись, и слухи, вызванные этим поступком семьи Холстонов, привели его в ярость.
Но что касается самой Луизы, то она не разбила ему сердце, не причинила душевных страданий тем, что бросила его. Он был как Ромео, который считал, что любит Розалинду, лишь до тех пор, пока не встретил Джульетту и не понял, чего на самом деле хочет.
— Я понимаю, — сказал Эдвард. Он взял ее руку и поднес к губам. — Я искренне желаю вам счастья, Луиза.
Глаза ее наполнились слезами.
— О, Эдвард, — прошептала она. — Я действительно думаю, что мы были бы так счастливы вместе, если бы только…
Эдвард усмехнулся.
Теперь он был убежден в том, что то, что она называла счастьем, было бы лишь бледной тенью настоящего счастья, даже если ни он, ни она никогда это не осознавали. Луиза, сама о том не подозревая, оказала ему неоценимую услугу, порвав с ним до того, как ему пришлось бы на собственном опыте убедиться, как мало радости приносит человеку заурядное довольство жизнью.
— Вы так думаете? Возможно. Но мы оба разумные люди, как вы заметили. Сейчас мы должны искать счастья где-нибудь в другом месте.
Она кивнула, несмотря на трагическое выражение лица. Эдвард почувствовал к ней жалость, отдавая себе отчет в том, что у нее было куда меньше возможностей искать и найти свое счастье, чем у него. Он был волен вернуться к Франческе, тогда как отец Луизы, вне сомнения, заставит ее выйти за Колвертона или за другого пэра со средствами — чтобы вызволить Холстонов из финансовой кабалы. Впрочем, с этим Эдвард уже ни чего не мог поделать.
