Эдвард вздохнул с облегчением.
— Спасибо, Барнс. Пожалуйста, проследи затем, чтобы он оставался под постоянным наблюдением врача.
— Хорошо, милорд. — Барнс поклонился и поспешил удалиться, как только Эдвард его отпустил.
Выходит, Чарли был вне игры, хотя и не из-за недостатка заинтересованности. Джерард нашел весьма элегантный способ устраниться отдел, отправившись, вполне в духе Дон Кихота, в погоню за призрачным шантажистом. Если отец при всем своем влиянии, средствах и железной решимости так и не смог отыскать негодяя, то, с точки зрения Эдварда, у Джерарда вообще не было шансов.
Он словно забыл о том, что располагал той же информацией, которая завела в тупик сыщиков, нанятых отцом. Впрочем, Эдварду было не привыкать к подобной ситуации. Если честно, то она его устраивала: Чарли прилагал слишком мало усилий к достижению цели, Джерард — слишком много. Теперь он, Эдвард, мог спокойно, ни с кем не совещаясь, заняться переговорами с юристами.
В конце концов, он привык отвечать за все и не желал для себя иной участи.
Глава 3
Франческа, леди Гордон, приехала на встречу слишком рано, что было совсем не в ее привычках.
Она, как всегда, одевалась с особым тщанием. Первое впечатление, по ее убеждению, было самым важным, и Франческа отдавала себе отчет в том, как важно с первой встречи задать верный тон. Этим утром на ней был наряд из серого шелка с черной бархатной оторочкой — весьма элегантный ансамбль, который воздавал должное цвету ее лица и волос, а также указывал на солидный статус.
Возможно, этот наряд мог навести на мысль, что ее положение в обществе несколько выше, чем есть на самом деле, но в этом беды не было, а совсем наоборот. Мужчина, на которого она сегодня собиралась произвести впечатление, не был ни политиком, ни потомственным аристократом, ни светским львом. Джеймс Уиттерс был важнее любого представителя вышеперечисленных категорий — он был солиситором и при этом считался в Лондоне лучшим в своей профессии — бесстрашным, хватким, ловким и умным.
По отзывам его весьма довольных клиентов, Уиттерс балансировал на самом краю законности в отстаивании их интересов, и иногда ему даже удавалось отодвинуть границы законности. Именно это Франческе и требовалось! Ей нужен был адвокат, и он, черт побери, должен был быть лучшим.
Успех на профессиональном поприще сделал Уиттерса разборчивым, и Франческе потребовалось две недели, чтобы договориться с ним о встрече.
