Он был одет для вечернего выхода в свет, разве что шейный платок лежал свернутый у него в кармане. Возникло ощущение, словно прошлой ночи и не было. Франческа заставила себя улыбнуться, мысленно отругав за излишнюю сентиментальность.
— До свидания.
Эдвард поднял глаза, и их взгляды встретились. Он сделал шаг к ней, потом еще и еще, пока она непроизвольно не отступила, упершись спиной в стену. Он взял в ладони ее лицо и погладил большим пальцем щеку.
— До свидания, — повторил он. — До встречи. — Он поцеловал ее, и язык его проник в ее рот так чувственно, что она вздрогнула и кожа ее подернулась рябью воспоминаний о ночи любви.
— Какие планы на вечер? — спросил он, покрывая ее губы поцелуями после каждого слова.
— Что? — Она вжалась в него, просунув руки под полы его сюртука. — На сегодняшний вечер?
— Да, на сегодняшний вечер. Я хочу увидеть тебя вновь.
— О да! — выдохнула Франческа, а затем прикусила губу. — О нет. Я обещала пойти в театр с супругами Ладлоу.
— В «Ковент-Гарден»?
— Да. — Думать было трудно, не то, что говорить, когда Эдвард продолжал целовать ее так нежно, так дразняще чувственно.
— Тогда, полагаю, я должен тебя отпустить. На время. — Он вновь прикоснулся губами к ее губам.
Она приникла к нему.
— Я отправлю миссис Ладлоу записку с извинениями и сообщу, что не смогу пойти.
Он тихо засмеялся.
— Нет, моя дорогая, ты должна пойти. Я найду способ с тобой увидеться.
Она подняла на него глаза, хмельные от желания, но способность мыслить рационально уже понемногу возвращалась к ней.
Она вела себя как юная девочка, охваченная первым романтическим чувством.
Франческа сделала глубокий вдох, немного удивившись тому, как быстро утратила самообладание, и улыбнулась. Она отпустила его, пригладив лацканы в том месте, где помяла.
— Мне бы очень этого хотелось, — сказала она как можно спокойнее.
Он смотрел на нее с едва заметным насмешливым удивлением, словно прекрасно знал, что оставляет ее в томительном ожидании нового свидания.
— Тогда до встречи, моя дорогая.
Она закрыла за ним дверь и бессильно прислонилась к ней спиной. Возможно, ей бы следовало иметь больше романов, хотя бы для того, чтобы чувствовать себя увереннее и знать, как себя вести. Она уже была на опасной грани того, чтобы отбросить всякий апломб, всякую сдержанность и влюбиться безумно и страстно в Эдварда де Лейси. Этого, напомнила она себе, нельзя допустить ни в коем случае, но чувство опасности заметно притуплялось, когда она была так счастлива.
