Она не в первый раз сказала себе, что не должна думать о таких вещах, но как ни гнала от себя эти мысли, они не давали ей покоя несколько дней. И, теряя бдительность, она частенько попадала в плен этих сладостных грез.
Франческа отвела глаза от его рук. Она понимала опасность. Слоун посеял в ней семена греха, и она готова была задушить его за это. Конечно, она заметила, что лорд Эдвард мужчина привлекательный, до того, как ей на это указал Слоун. Она и до этого слишком много времени уделяла размышлениям о том, в какой именно стадии разбитости находится его сердце после того, как его бросила Луиза Холстон.
И еще был момент, в ее доме, несколько дней назад, да она едва не подумала, что он, возможно, тоже питает к ней некие чувства. Но то, что Слоун посмел предположить, она сама его соблазняла… ну, это просто абсурд. Даже когда его пальцы сжимались и разжимались почти чувственно, когда поводья скользили между ними, и у нее при этом тоже все сжималось.
— Как вы думаете, сколько времени уйдет на то, чтобы разузнать о нем что-то конкретное? — спросила она, чтобы отвлечься от созерцания его рук.
— Если кто-то из продавцов картин знает, как связаться с мистером Уоттсом, я не думаю, что он будет зря терять время, — ответил Эдвард. — Хорошие комиссионные представляют собой мощную мотивацию.
— Тогда мы можем получить от него весть в течение нескольких дней, и он выведет нас на Джорджиану, — сказала Франческа, размышляя вслух. — И тогда мне не придется тревожить вас больше. — Она посмотрела на него в тот же момент, как он посмотрел на нее.
— Я не могу передать, как много ваша помощь значит для меня, — торопливо добавила она. — Вы делаете для меня намного больше, чем я ожидала.
Взгляд Эдварда вновь устремился вперед, на дорогу.
— Вы мне уже это говорили. Нет надобности без конца меня благодарить, леди Гордон.
Франческа немного помолчала.
— Я не привыкла рассчитывать на постороннюю помощь. Мне не нравится ощущать себя беспомощной.
Уголки его губ дернулись вверх.
"
"— Вас никак не назовешь беспомощной. Но я понимаю, что вы имеете в виду. — Он немного помолчал: — Я не люблю несправедливость. Фоулер и Хаббертси отказали вам не из-за самого дела, а потому что они не хотели работать на женщину. Отчего-то они решили, что вы склонны к истерикам, несмотря на очевидные свидетельства обратного.
— Вы слишком добры, — с невеселой улыбкой сказала Франческа. — Скромности и сдержанности я вам точно не продемонстрировала.
