Или все же решил в Империум засесть?
— Моя позиция в этом вопросе не изменилась, — холодно осадил того Мороз. — Твоя должность мне ни к чему. По крайней мере пока. Однако, в вашей богадельне творятся нехорошие вещи.
— На что ты намекаешь?
— Уже не первый раз поставки срываются, а виновные так и не ответил за это.
Владлен замолчал, недовольно сверля взглядом генерала. Надо же, я не думал, что все было настолько серьезно.
— А ты, значит, уже в курсе…
— Как и всегда, — равнодушно заметил Мороз. — Так что? Это правда, что ты теряешь хватку? — Мансуров недовольно повел плечом, но ничего не ответил.
— А что ты скажешь, Олег?
— Разберемся. Не в первый раз, — ответил тот. Голос его звучал устало. Я редко видел его таким. И сомневаться в причине подобного не приходилось. Моя мнимая смерть подкосила его. Пусть он и держался, скрывая это, но я-то знал… И чертово чувство вины неприятно царапалось в груди.
— Вы всегда уверяли, что ваша организация призвана упорядочить хаос. Но в последнее время все стало выходить из под контроля, — припечатал Герман.
— Это плохо для всех.
— Что ты предлагаешь? — спросил отец. — Ты ведь не просто так нас сюда позвал.
— Конечно, нет. С этого момента мой человек будет контролировать поставки по всем направлениям. Если начнутся проблемы в остальных сферах, то и их тоже."
"Я даже вперед подался, решив, что я ослышался. Ничего себе заявочка! Я, конечно, понимал, что Мороз — мужик крутой. Но чтобы ставить подобные условия главе Империума…
— А не зарвался ли ты? — процедил Мансуров.
— Или думаешь, что на тебя управы не найдется?
— Думаю, что нет, — довольно ухмыльнулся генерал. — Так что сейчас придет мой помощник, — тут он посмотрел прямо в камеру, явно давая понять, что пришло время присоединиться к их компании, — и мы обсудим детали.
Те мгновения, которые потребовались мне, чтобы дойти до кабинета, я решал как быть. Но в итоге все же принял позицию незаинтересованного лица. Связаться с отцом я успею и после. Сейчас же… Все это могло оказаться банальной проверкой.
А я отвечал не только за свою жизнь.
— Вот и он. Максим Григорьев. Прошу любить и жаловать, — представил меня Герман, едва я открыл дверь. Молча кивнул гостям и, пройдя дальше, встал чуть поодаль от генерала. С отцом я встретился взглядом всего на мгновение. Даже не понял, как это произошло, но тот изменился в лице, замерев на месте.
Я молча смотрел, максимально заинтересовано, не желая никого подставлять.
