Исходя из собственного опыта, уж она помогла бы ему избежать ошибок…
…Катя пыталась преподнести отцу события предыдущей ночи как забавное приключение. Рассказывала в красках, как они с Веней, продираясь сквозь кусты, фотографировали ночные пейзажи, как вдруг вокруг стало происходить нечто, напоминавшее сцены из крутого боевика. Оказалось, на территорию за забором проникли злоумышленники, началась погоня, крики, она испугалась, оступилась, упала в канаву, где и обронила ключи от машины. Как помогала одному из преследователей, который оказался старым знакомым и повредил ногу.
Как Веню приняли за одного из налетчиков. Пришлось выручать друга, объяснять, что они здесь ни при чем. А еще, не жалея эпитетов, описала недавно построенное здание завода, в котором собирают новейшее медицинское оборудование: идеальный порядок, стерильная чистота. Ей даже выдали комплект спецодежды, перед тем как она отправилась принимать душ! Не обошлось и без комплиментов в адрес Ладышева: мог бы и дальше заниматься «купи-продай», а он, молодец, открыл совместное с японцами производство!
Вот только зря она старалась: положительной реакции ее рассказ у отца не вызвал.
Слушал молча и все больше хмурился. Когда же Катя опрометчиво поведала о том, что Ладышев позволил ей принять душ в своем кабинете и поделился спортивным костюмом, Александр Ильич не выдержал и вскочил с места.
— Да как ты можешь хвалить этого подонка?! — гневно раздувал он ноздри. — Забыла, как он предал тебя и Марту? Как ты вообще после этого можешь с ним разговаривать? Ты, без пяти минут замужняя женщина, позволяешь себе идти с ним в кабинет, принимать душ, надеваешь его вещи! Где твоя гордость? Неужели не понимаешь, что этим предаешь человека, которому обязана жизнью и здоровьем дочери? Да что ты за мать такая, если готова оставить спящего ребенка и мчаться среди ночи к этому мерзавцу! Мне стыдно, что я тебя воспитал такой ветреной, безнравственной, беспринципной! Да ты…
Не дав сорваться с губ оскорбительному слову, Александр Ильич яростно рубанул рукой воздух и покинул кухню.
Щелкнул дверной замок, ляпнула входная дверь. Оставшись одна, Катя, подперев ладонью голову, тоскливо посмотрела в темноту за окном…
Как бы ни было обидно, но во многом отец прав. Особенно в том, что, повинуясь безумному порыву, она собиралась оставить Марту среди ночи. Пусть даже не одну, так как взрослые спят в соседней комнате, но ей стало стыдно.
