— Ты о Ладышеве? — уточнила она и нервно усмехнулась. — Да он послал куда подальше и меня, и Марту, когда та еще не родилась!
— Не верю. Это какая-то ошибка. Я помню его голос…
— Отец тоже запомнил его голос, когда решился помощи попросить.
— Погоди… Ты что, даже не сама с ним разговаривала? Насколько я понял, он не знал, что ты беременна от него. Да, да! — горячо заверил Веня, поймав недоуменный взгляд Кати. — Ты и дальше можешь врать, что он — не отец. Но только не мне: я точно знаю, что это Ладышев!
Катя опустила голову.
Повисла долгая пауза.
— Узнаю Проскурину, — нарушил молчание Потюня. — Упрямая, принципиальная. Как Евсееву я тебя не знал и пока не узнал. А вот Проскурину хорошо помню… Ладно, извини!
— Извиняю, — промолвила Катя. — Потому что будь я хоть Проскуриной, хоть Евсеевой, ты для меня был и остаешься другом. И ты не прав, Веня. Проскурина уже давно покинула бы это кафе.
— С гордо поднятой головой, — поддакнул тот. — Ладно, мне фиолетово, какая у тебя сейчас фамилия. Передо мной моя Катька, и этого достаточно.
Подруга дней моих суровых… Неужели четыре года прошло, с тех пор как мы последний раз виделись в аэропорту? Не верю. Всё как вчера… Дочь хоть покажешь?
— Приезжай, познакомлю.
— А давай мы в воскресенье к вам в гости с Артурчиком нагрянем!
— С кем?
— С Артуром. Ну, с сыном моим. Третьим. Он сейчас в детдоме, мне его только по воскресеньям выдают.
— А вот с этого места по порядку… Как он там оказался?"
"— После того, как его мамашу доставили в роддом под сильным кайфом.
Я-то надеялся, что она только пьет… Короче, врачи не знали, кого спасать — мать или ребенка. Мать в итоге спасли, а девочка мертвой родилась. Милиция поехала к ней домой, а там самый настоящий притон: и наркотики, и муж с дружками под кайфом… Артур тогда уже неделю у меня жил: мы с твоим адвокатом, Надеждой, документы собирали, чтобы ребенка со мной оставить. Карина особо не возражала, за круглую сумму готова была любые бумаги подписать. А тут такое дело… В общем, сейчас она в колонии.
Прав родительских ее лишили, но и мне ребенка не отдают.
— Почему?
— Все потому же: официально я один, своего жилья нет.
— Подожди. Насколько я поняла, ты сейчас с Галей.
— С Галей… Только здесь полная засада: готова мне простить все что угодно, кроме нажитых без нее детей! — Веня нервно теребил салфетку. — А как я могу вычеркнуть из своей жизни Артура? И Денис к нему привязался: тайком от матери вместе со мной в детдом ездит.
