«Как жаль, что он не остался в медицине…» — наблюдая за ним, грустно думала Катя, не в силах вникнуть в большинство медицинских терминов на немецком языке. Впрочем, от нее это не требовалось ни раньше, ни сейчас. Тогда она слепо надеялась на умение докторов, сейчас к этому добавилась вера, что если Вадим, гораздо лучше разбираясь в медицине, со всем согласен, значит, все правильно.
Он словно разделил с ней груз ответственности, точнее, переложил этот груз на себя, как делал и многое другое в течение дня.
Когда без лишних слов переставил детское сиденье в свою машину, сел за руль, повез их в клинику, когда мягко отстранил ее от тележки с продуктами в магазине, одним взглядом пресек ее попытку достать кошелек из сумочки. Открывал двери, пропускал вперед. Он не позволял ей даже подумать, как что-то сделать, предугадывал ее желание и делал сам. Не напоказ, не для кого-то. И даже не для нее. Для него это было само собой разумеющееся!
Как же она отвыкла от постоянной заботы, от безмятежного состояния счастья! Почему она обо всем не рассказала Вадиму раньше?!
— Прости, я…
— Как ты выдержала всё это одна? — перебил ее Вадим, обошел стол, порывисто обнял, крепко прижал к себе.
— Прости меня! Никому вас обеих не отдам! Никогда!.. Весь день себя ругал: дурак, кретин, верил непонятно чему и кому, не видел очевидного! Прости…
От неожиданности у Кати на глазах выступили слезы. Это не он виноват, это всё она!
— …Все эти годы продолжал тебя любить, но боялся признаться даже себе! — продолжал он.
— Я ведь еще тогда готов был сделать предложение… Я люблю тебя… Забыл! Подожди пять минут! Только не плачь!
Вадим метнулся в гостиную, что-то достал из сумки. На секунду застыв, вдруг развернулся и, к удивлению Кати, скрылся в прихожей. Хлопнула входная дверь. Обратно он вернулся с двумя пакетами в руках. Один оставил на полу, из второго вытащил букет белых роз, снова подбежал к сумке, достал бутылку шампанского.
— Вот! — вручил он ей букет.
— Есть во что разлить?
Улыбнувшись сквозь слезы, Катя достала из шкафчика два бокала для шампанского и поставила их на стол. Чтобы немножко успокоиться, стала возиться с цветами: подрезала и опустила в наполненную водой вазу. Стебли пришлось еще укоротить, чтобы сосуд не перевернулся под тяжестью огромных, наполовину распустившихся бутонов. Закончив, она повернулась и замерла: на столе стояли бокалы с шампанским, открытая коробка конфет.