Поняла, насколько была неправа по отношению к профессору и его семье, сколько принесла им горя. Написала новую статью…
— Очень хорошую, — Хильда кивнула. — Я ее прочитала в интернете при помощи переводчика. Так вот с чего всё началось… Мне ее показал сам Вадим, когда долечивался после тяжелого воспаления легких.
— Тогда мне казалось, что он никогда не простит мне смерти отца, — Катя виновато опустила взгляд. — Мне было очень стыдно и перед ним, и перед Ниной Георгиевной.
— Насколько я смогла понять, прямой вашей вины в смерти профессора Ладышева не было, — не согласилась женщина.
— К тому же вы нашли в себе силы извиниться. Открыто. Это поступок, на который способен не каждый. Уверена, что Вадим это оценил. Пусть не сразу, но он вас простил. Не мог не простить… И это не причина для расставания, если люди любят друг друга. Так почему это все-таки произошло?
— Не знаю… — Хильда озвучила вопрос, который Кате уже задавал Клюев. Четкого ответа у нее не было ни тогда, ни спустя время после открывшейся правды.
— Не знаю… Сначала я была уверена, что такое не прощается, а затем… Виной всему моя категоричность, принципиальность, гордость… Хотя нет, даже не гордость. Не знаю, как это перевести на немецкий, но по-русски это звучит ГОРДЫНЯ. Один из главных грехов.
— Я вас понимаю… Вы очень искренни, — Хильда опустила взгляд на чашку с чаем. — Поэтому вы не сказали ему о беременности?
— Да. Как-то все совпало: мой тяжелый токсикоз, гордыня, его долгое молчание.
Решила, что он вычеркнул меня из своей жизни, а возвращать его с помощью известия о беременности посчитала неправильным. Унизительным, что ли… И его не хотела обременять. Он мной не интересовался, даже избегал, как мне показалось, — снова вспомнилась встреча в больничном коридоре.
— Полагаю, что Вадимом в то время руководил тот же грех — гордыня, — по-русски произнесла последнее слово Хильда. — Но я хорошо его знаю: в любом случае он никогда не оставил бы ни вас, ни свою дочь без помощи.
— Он и не оставил — спас Марту. Но о том, что это он нашел фонд и перечислил деньги на операцию…
— …при этом будучи абсолютно уверенным, что это не его дочь… — дополнила Хильда.
— …я узнала совсем недавно. Три недели назад.
— А как получилось, что все эти годы рядом с вами был Генрих? — вернулась Хильда к так и не выясненной теме.
— Не все годы. Он был рядом, но на расстоянии: я всегда держала дистанцию.
