"
"Вцепившись одной рукой в блондинистую шевелюру, второй она ухватила за ворот свитера нависшего над Катей Генриха и изо всех сил рванула на себя. Почувствовав ослабевшую хватку, Катя изловчилась и толкнула ногой прижавшее к дивану тело. Падая на пол вместе с оседлавшей его женщиной, Генрих попытался оттолкнуть локтем Оксану, но тут же взвыл от боли: отпустив свитер, та впилась длинными ногтями в его шею.
— Сука! — ударил он ее в лицо кулаком, откатился в сторону. Прижимая к расцарапанной шее ладонь, пошатываясь, побрел к зеркалу в прихожей и, взглянув в него, запричитал: — Суки! Шлюхи! У меня подписан контракт, мое лицо принадлежит каналу! Вас засудят! Я вызову полицию!
— Ты как? — скатившись с дивана, Катя подползла к своей спасительнице.
— Оксанка!
— Нормально, — пошевелила та губами, пытаясь сфокусировать зрение. — А ты?
— …Что здесь происходит?! — услышали они взволнованный голос Роберта.
Послышались шаги, зажегся свет, заставивший лежащих на полу женщин зажмуриться.
— Оксана! Оксана, дорогая, что с тобой! Что случилось? — не мешкая, Роберт оказался рядом, вдвоем с Катей они помогли нокаутированной Оксане подняться и сесть на диван.
— Что здесь произошло?
— Суки! Шлюхи! Они хотели меня убить, они на меня напали! Я вызываю полицию! — продолжало доноситься из прихожей.
— Он хотел Катю… он хотел ее изнасиловать, — прошептала Оксана и полными слез глазами посмотрела на Роберта.
Только сейчас он заметил, что Катя стыдливо пытается прикрыть пледом обнаженную грудь, увидел разорванный халат, наливавшийся кровью синяк под глазом.
Точно такой же синяк, но под другим глазом, расплывался на лице Оксаны.
— Лед! Неси лед! — скомандовал Роберт Кате, осторожно уложил женщину на диван, подсунул под голову подушечку. — Оставайтесь здесь. Я с ним сам разберусь! — он достал телефон и пошел в прихожую. — Полицию захотел?.. Сейчас я тебе вызову полицию!
Поговорив на повышенных тонах, Роберт с Генрихом закрылись в кабинете.
— Спасибо тебе! — Катя приложила обмотанный полотенечном пакет со льдом к бордовой скуле сестры, дождалась, пока та прижмет его своей ладошкой, и лишь тогда занялась собой.
Пригодилось зеркало для линз, оставленное Генрихом на кухонном столе. — Как голова? Не кружится?
— Нет. Всё хорошо, — успокоила Оксана.
Оставив неудобный, всё время сползавший плед, Катя решила снова набросить халат. Сквозь прореху оторванного рукава выглядывало плечо с красно-синими следами пальцев.
— Сволочь! — взорвалась Оксана.
