На то он и детский фонд! В чем ты пытаешься меня обвинить? В том, что ради тебя я бросил работу и переехал в это забытое богом место? Предложил выход, как оплатить третью операцию?
— Ты называешь это выходом? А что ты чувствовал, когда от моего имени отказался от помощи фонда? — перебила Катя и достала из папки распечатки писем. — Объясни, почему я не видела этот запрос из фонда?
Генрих подтянул ближе верхний лист бумаги, слегка побледнел.
— А ты хотела его видеть? — отодвинул он распечатки в сторону. — Тебя ведь всё устраивало! Ты сама ни разу не соизволила с ними списаться! Разве не так? — перешел он в наступление.
В его словах была правда. Катя действительно не связывалась с фондом, но лишь по той причине, что в этом ее убеждал Генрих! Да и не до того ей было. Сначала под наблюдением врачей донашивала беременность, после дневала и ночевала у детской кроватки: и в больнице, и после выписки. Четырехмесячный перерыв от первой до второй операции вообще остался в сознании как сон. И снова возле кроватки: в реанимации, в отделении.
Кроме этих забот ни о чем другом в те месяцы она и думать не могла!
А потом он ее убедил, что надо спокойно ждать следующего этапа, не стоит кого-то беспокоить раньше времени. Он сам об этом позаботится.
— Да, ты прав. Меня многое устраивало, и в этом была моя ошибка, — с горечью согласилась она. — Но главная ошибка — что я доверяла тебе. Правильнее сказать, свято верила. Просила посидеть с Мартой, оставляла включенным ноутбук. Для чего ты установил шпионскую программу, позволяющую отслеживать мою почту, аккаунты в соцсетях?
— Докопалась… — скривился Генрих, понимая, что выкручиваться теперь бесполезно.
— И в чем еще ты хочешь меня обвинить?
— Ни в чем, Генрих. Забирай вещи и уезжай. Иначе нарушишь пункт своего контракта: влетишь на штрафы, а то и вообще работу потеряешь. Тебе же сейчас три года нельзя к женщинам и близко подходить, — усмехнулась она. — Так что вперед!
— А вот здесь ты меня удивила! Я-то решил, что принципиальная Евсеева никогда не станет копаться в моем ноутбуке.
— Есть у кого поучиться.
— Ладно… Меня всё это уже не волнует, свадьбы не будет, документы я забрал. Только ты не ответила: на какие шиши собираешься Марту оперировать? Уж больно уверенной стала. Неужели настоящий папик денег пообещал? — вдруг осенило его. — Неужели Ладышев тебя простил? Выходит, не зря ездила в Минск?
— Как ты мерзок, Генрих! Как же умело ты манипулируешь фактами! Репетируешь роль ведущего ток-шоу? — съязвила она.
