— Машину, пожалуйста, сгоняйте на мойку, пока меня не будет. Сиденья и багажник тоже пусть почистят… Рассказывай, что слышно. Обухов пришел в сознание?
— Пока нет… Как я и думал, те двое из морга давно в базе Интерпола. Так что, скорее всего, дело разделят.
— А Валерия?
— Лежнивец-Галецкая? — Поляченко усмехнулся. — Очнулась. Но допрос отложили до утра. Там передоз со снотворным. Но женщину она успела упомянуть… Хорошо, что ты улетаешь. За это время я постараюсь четко сформулировать нашу линию, но, боюсь, Екатерину Александровну из нее мы уже не вычеркнем.
Понимаю, что дело сугубо личное, но хочу еще раз спросить: ты в ней уверен?
— Да. Зачем ты снова спрашиваешь?"
"— Екатерина Александровна вчера положила на свой счет немалую сумму денег… — Андрей Леонидович сделал паузу, пока Зиновьев за Заславлем сворачивал на новую дорогу к аэропорту. — Очень большую сумму.
«Я уже решила этот вопрос», — вспомнил Вадим ответ Кати.
— Откуда деньги, выяснить пока не удалось. Выходные, сам понимаешь.
Но одно знаю точно, в тумбочке ее отца такие точно не хранятся… Потому и переспросил.
— Могу прямо сейчас ей позвонить, — Ладышев вытащил телефон. — Она неглупа и прекрасно понимает, что такой суммой обязательно заинтересуются. Возможно, деньги на операцию дочери.
— Вот тебе и мотив, — тут же отреагировал Поляченко.
— Мотив — да. Ради жизни ребенка можно пойти на что угодно. Но, насколько я понял, когда она приехала сюда, то не знала ни о заводе, ни о японцах… Какой смысл ее куда-то вовлекать, тем более платить баснословные деньги? На каком этапе и в чем она могла кому-то быть полезной? Если бы это было так, она не помогла бы нам заполучить блок.
Чушь! — фыркнул Вадим, пытаясь отыскать в меню нужный номер.
— Я полностью согласен с твоим доводом, но хотел показать тебе ситуацию глазами следователя. Он-то про блок пока не знает. Так что не горячись. И звонить не торопись. Спрячь, — показал он взглядом на телефон. — Не стоит пугать ее подозрением о деньгах.
— А в чем еще ее могут подозревать?
— Достаточно того, что есть. Появилась, сделала пару хороших дел, втерлась в доверие, восстановила былые отношения, — перечислил Андрей Леонидович, попытавшись при этом считать реакцию Ладышева на последние слова. — Дальнейшие планы тех, кто все это задумал, нам неведомы.
— Нет, она не могла, — снова не согласился Вадим. Но уже не столь категорично. В словах Поляченко была логика.
