Не надломит ли всё вместе даже такого сильного человека, как Ладышев? Не лишит ли его уверенности в столь напряженный момент? Нет, надо еще немного подождать. Пусть сначала у него хоть что-то наладится, пусть решится вопрос с заводом, запустят конвейер — тогда она ему всё расскажет. Или все же не откладывать и сделать это прямо сейчас? Вдруг, наоборот, это придаст ему сил?
Вадим сделал над собой уже привычное усилие, выдернул сознание из своеобразной мыслительной ямы, закрыл ее, заблокировал… И тут же угодил в другую: Катя.
Сегодняшние утро и день позволили ему впервые за последние месяцы почувствовать себя счастливым. Пусть этих мгновений было немного и были они кратковременными, как искорки разгоравшегося костра, но это позволило ему отрешиться от неприятностей, согрело, обнадежило. И вынырнувшая из глубины души капсула времени уже не пугала, не раздражала. Он, скорее, наблюдал с любопытством, как она, отражая солнечный свет и играя всеми цветами радуги, подплывала все ближе, ближе…
И все же что-то еще мешало ему протянуть руку, выловить, выпустить на свет то, что когда-то собственноручно упрятал в темницу.
Точно так же что-то сдерживало, не позволяло произнести другие слова, которые готовы были вот-вот слететь с языка. Может быть, быстрое развитие событий тому мешало, и он оказался не готов? Столько лет убеждал себя в одном, а на деле все оказалось иначе: он не вычеркнул из своей жизни Катю. Наоборот, понял, что она поселилась в ней надолго, может быть, навсегда. А ее присутствие рядом и прикосновения ладошки вообще воспринимались как нечто само собой разумеющееся, свое, родное.
Оставалось лишь сделать маленький шаг навстречу, чтобы слиться не только телом, но и душой в единое целое…
Перехватив ее ладонь, он закрыл глаза, поглаживая, обвел ею овал своего лица, наслаждаясь, наполняясь нежностью, неведомой силой…
«А вдруг это всё лишь минутный порыв? Вдруг ничего не осталось, и мы лишь обманываем друг друга? — возникшая ниоткуда мысль поразила как выстрел. — Вдруг это состояние объясняется сопереживанием, которое я вызвал в ней своим рассказом? Стоит ли торопиться, вводить в заблуждение и себя, и ее? Единственное, что я пока могу для нее сделать, — это попросить Хильду узнать, как обстоит дело с финансированием операции, нужна ли помощь.
Сама ведь не признается… Зря я рассказал ей о сыне. Но отступать поздно».
— У меня есть видео с Сережей! — вдруг вспомнил он, ухватившись за эту мысль, как за спасательный круг, отпустил Катину ладошку.
