— Проверим, — посетитель протянул руку на прощание. — До утра здесь подежурит наш человек…
— …сына я так и не нашел, — невесело продолжил Вадим. «Тебя потерял», — едва не добавил он вслух. — Долго уговаривал себя меньше об этом думать, иначе не получалось заниматься другими делами. Надеялся на Хильду. У нее больше возможностей выйти на след Сережи: фонд контактирует со многими детскими организациями. Но и у нее пока ничего не вышло. Программа усыновления — тема, закрытая для всех В Германии особенно.
"
"— Пока не получилось, — Катя попыталась вселить в него надежду, хотя прекрасно понимала, что шансов мало. О том, как работает в Германии ювенальная юстиция, она знала получше Вадима. Оксана не раз предупреждала, что лучше не попадать в поле зрения этой службы: в якобы благих целях могут запросто забрать ребенка, передать в неведомую приемную семью, а мать выдворить из страны. Судиться и что-то доказывать можно годами, и не факт, что из этого что-то выйдет. — Я уверена, что рано или поздно у тебя получится его разыскать.
— Вот именно, поздно… Чем больше проходит времени, тем сильнее опасения, что мне его никогда не вернуть. Ему уже пятнадцать, пройдет еще несколько лет… Что я ему скажу, когда он спросит, где я был в момент его рождения? Где я был все эти годы? Все объяснения бессмысленны… Мой сын — и не мой. Мне бы только знать, что мальчик попал в хорошую семью, что его любят… Хорошо, что сдержался и не рассказал маме. Она бы этого не вынесла.
Внуки — ее самая большая мечта… — Вадим закончил рассказ с глубокой печалью в глазах.
Катя положила голову ему на плечо. С такой сильной болью по потерянному ребенку со стороны мужчины она столкнулась впервые. Как и впервые видела Вадима в таком состоянии: он едва не плакал… И понимала при этом, чем и как его можно утешить: признаться, что Марта его дочь. Но что дальше? Стоит ли говорить об этом сейчас, когда у него и без того столько нерешенных проблем? Дело всей жизни, которое в любой момент может закончиться полным крахом, утраченный сын — и тут она со своим признанием.
Выдержит ли? Объявившийся из небытия сын, найти которого он уже отчаялся, и точно так же возникшая дочь, о которой он даже не подозревал, — не много ли для одного человека? И чем она сама лучше той же Валерии? Тем, что, родив дочь, увезла ее подальше от отца, даже не поставив его в известность?
Но речь даже не о ней и не о Марте, у которой есть мать.
