Опасливо посмотрев на дверь — не разбудить бы Марту с Ариной, — он собрался с духом и ответил приглушенно:
— Доброе утро? Что-то случилось? Что ты так рано трезвонишь?
— Мне надо срочно поговорить с Катей! Она так и не перезвонила! — с ходу вывалил свою обиду Генрих. Судя по голосу, или сильно нервничал, или хорошо выпил. — Разбудите ее!
— Не стану я никого будить. Марта проснется…
— Ничего страшного, если проснется. Это и ее касается. Мне нужно объяснить ей свое решение. Позовите Катю! — стоял на своем Вессенберг.
— Послушай, Генрих. Я передам дочери, чтобы она тебя набрала. Но когда вернется… Она уже уехала, — поняв, что проговорился, попытался он исправить ситуацию.
— Куда?
— В лес за грибами, — недолго думая, ответил Александр Ильич. — Грибов в этом году тьма. Договорилась с подружками, рано утром уехала."
"— Что-то я не понял… Она вообще-то возвращалась домой? — заподозрил неладное Генрих.
— Возвращалась. Только поздно. Мы уже спали. Рано утром собралась и уехала за грибами. Передать, чтобы тебе перезвонила, я не смог.
Извини.
Объяснение прозвучало правдоподобно, и Генрих вроде успокоился.
— Хорошо. Я понял. Только не забудьте ей сказать, чтобы позвонила сразу же, как вернется. Я всю ночь ждал ее звонка.
— Обязательно! — заверил Александр Ильич и быстро коснулся красного значка окончания разговора.
— Кто это был? — недовольным шепотом спросила Арина, просунув голову в приоткрытую дверь. — Кому еще неймется в такую рань?
— Генриху. Катю ищет. Я сказал, что уехала за грибами.
— Ну и правильно, — Арина Ивановна присела на край кровати. — Оксана вчера написала, что Роберт стал готовить ей документы… Знаешь, мне даже на душе полегчало: не было бы у Кати жизни с Генрихом, не любила она его никогда… Может, и получится что с Ладышевым. Пусть бы скорее рассказала, кто отец Марты.
Александр Ильич нервно заерзал под одеялом.
— Не расскажет. Не сейчас. Если только после операции… И я, дурак, снова вмешался, заявил, что у нее свадьба на носу. Пусть бы сказала, что свадьбы не будет.
— О свадьбе ты, конечно, зря… Только ничего уже не изменишь. Даст Бог, сами разберутся, — погладила жена его ладонь. — Горяч ты больно… Нельзя с людьми в приказном тоне общаться, чай не в армии давно. Иногда надо подождать, потерпеть. Возьми мою Оксану: семь лет ждет, когда Роберт предложение сделает… Надо тебе как-то перед Падышевым извиниться. Встретиться, поговорить спокойно, без наездов. Уверена, что ты найдешь с ним общий язык.
