Точно топтались каждый со своей стороны перед закрытой дверью, но никто так и не решился открыть ее первым.
— …А когда отвезешь в Ждановичи, постарайся держаться от нее подальше, — так и не поняв, над чем так долго и мучительно размышлял шеф, уже в дверях продолжал Поляченко. — На всякий случай. Будут новости — дам знать. Отдыхай.
— Ты тоже. Спасибо! — протянул руку Ладышев.
— И на телефон поглядывай, чтобы я не волновался…
Проводив его взглядом до калитки, Вадим запер дверь и вернулся на кухню.
Прибрав посуду, посмотрел на время: половина седьмого. Можно еще поспать, а можно… зайти в комнату к Кате, разбудить. Вдруг она уже не спит?
«Расслабься, Ладышев. Успеешь! — остановил он себя. — Иди лучше остынь и поплавай в бассейне…»
Александр Ильич проснулся от требовательного звонка вайбера. Дочь в Минске, так что это мог быть только Генрих. Он и накануне вечером звонил спустя пять минут после разговора с Катей.
Попросил передать ей трубку: мол, она вне сети, а ему необходимо с ней посоветоваться, сказать что-то важное. Александр Ильич сразу и не сообразил, что ему ответить: дочь просила не сообщать Генриху, что его обман раскрыт и никакой свадьбы не будет. Она поговорит с ним сама, когда вернется. Причина была проста: очень скоро ей придется продлевать вид на жительство, как бы Генрих, разозлившись, этому не помешал. Кто знает, что ему стукнет в голову? Как показала жизнь, не такой уж он добрый и благородный, скорее — прагматичный и коварный.
Так что Александру Ильичу пришлось сочинять более-менее правдоподобную версию: встречается с подругами, домой еще не вернулась.
Сейчас часы показывали начало седьмого. Арины рядом не было. Значит, она спит вместе с внучкой и Кати дома нет. И что теперь сказать Генриху? Может, лучше вообще не отвечать? Если честно, разговаривать с ним совсем не хотелось.
Верил ему, доверил дочь с внучкой, сжился с мыслью, что станет его тестем. Только уже не станет… И поделом! Не обмани Вессенберг всех, не убеди, что нашел фонд, Александр Ильич никогда не стал бы навязывать Кате свою волю и не чувствовал бы сейчас перед ней свою вину. Смотришь, и с Ладышевым раньше помирилась бы…
Звонок прекратился, но не успел Александр Ильич переключить телефон в режим без звука — повторился снова.
