Успокоился? — уточнил он, не вынимая руки из кармана. — Теперь ты должен знать еще одно: сбежать не получится. Хорошо, что ты не попытался этого сделать, пока меня не было: подъезд под контролем. Учти, только после того, как мы раздобудем и уничтожим блок, твоему брату и его семье перестанет угрожать опасность. А раздобудешь и уничтожишь его ты. Любой ценой. Тебе терять нечего… Как? Об этом предлагаю тебе подумать до утра. Но сначала положи сюда свой телефон, — показал он взглядом на стол, недвусмысленно наставив на Максима нечто в кармане.
Медленно встав, Максим вытащил телефон, положил на стол. Стараясь не спускать глаз с Обухова, Грэм покрутил аппарат в руке, просмотрел звонки, сообщения, довольно усмехнулся, набрал какой-то номер и… бросил аппарат в стоявший рядом кувшин с водой.
— Что ты сделал?!
— Во время работы эта модель живет в воде пару секунд, — хладнокровно констатировал Грэм. — Так что думай, что ты должен сделать, чтобы спасти семью брата…
Зина уложила Владика спать, вернулась на кухню, посмотрела на сидевшего за ноутбуком супруга.
— Андрюша, может, и мы спать пойдем? — спросила она, ополоснув под краном его чашку с недопитым холодным чаем.
Не заметив, что чашка исчезла, Поляченко протянул руку, попробовал нащупать пальцами ручку. После нескольких неудачных попыток он оторвал взгляд от экрана, недоуменно посмотрел на стол, затем на жену.
— Что?.. Ах, да, иди спать. Я еще посижу.
И снова уставился в монитор. Не выдержав, Зина присела рядом.
— …Галецкая, — прочитала она запрос в поисковой строке.
— Далась вам она!.. Натворила что или как? — поинтересовалась, прижавшись к плечу мужу.
— Или как, — ответил тот машинально.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо. — Супруга пожала плечами и вдруг оживилась: — Может, это она была в кабинете у шефа? Теперь вот ее ищет.
— Кто был? Где?
— Да мы с Маринкой, когда убирались сегодня, столько женских следов обнаружили! — заговорщицки поделилась Зина.
— Каких следов? Ты о чем?
— А о том, что у Ладышева в кабинете была женщина! И не только в кабинете! Принимала душ, расчесывалась, в Маринкиных балетках разгуливала! Или ты хочешь сказать, что ничего не видел и не знаешь?
— Зина, это что, допрос? — оторвался от ноутбука Поляченко.
— Вопрос! Какое я имею право тебя допрашивать? — надула она губки. — Я — в декрете, домохозяйка. Дальше кухни и детского садика мне носа совать нельзя. Желательно вообще из дома не выходить.
— Зинуля, что с тобой?
— Ничего.
