Чем и воспользовалась горячо любимая женихом мамочка: как настоящая волчица, едва не уничтожила ту, которая могла завладеть ее отпрыском.
Петра, учитывая предыдущий опыт, «выдернуть из стаи» было легко. Вот только сделать это получилось физически, а не морально: позволяла общаться с детьми от первого брака, помогать им. В дальнейшем это ее и сгубило: отпрыски перетянули на свою сторону отца, прихватили с собой и ее дочь.
И только с Ладышевым изначально все складывалось в ее пользу: и физически, и морально он уже ей принадлежал, оставалось чуть-чуть потерпеть, дожать.
Он даже ушел от не желавших принимать ее родителей. Эх, если бы не проклятая беременность, спутавшая все карты! Растерялась, позволила себе еще одну слабость — оставила ребенка. А ведь легко могла избавиться от беременности, никто и не заподозрил бы. Да и не хотела она детей, одной Софии достаточно!
Вспомнив о дочери, Лера нахмурилась: нельзя дальше откладывать, надо что-то делать с этой мерзавкой! Изучить окружение: друзья, подруги.
Сейчас это проще простого, достаточно просмотреть страницы в соцсетях. Валерия периодически в них заглядывала, но действий не предпринимала, потому что не было плана. Но если задаться целью — появится и план.
«Дожила! — двигаясь в сторону Асаналиева, размышляла она. — Две СМСки матери: на день рождения и на Новый год! Сама никогда не звонит, на мои звонки отвечает общими фразами: да, нет, всё хорошо.
А вот на братьев и на племянников, судя по фотографиям, время находит. Ладно, хватит себя расстраивать, сейчас не это главное… Надо выяснить, насколько привязан к родителям Максим, — глянула она в зеркало. — И к брату. Юрий как-то жаловался, что сыновья совсем от дома отбились. Но это было раньше, а сейчас отец в инвалидной коляске. Вдруг сыночка на жалость пробило? Рассказал бы папаше, у кого сейчас обитает, второй инсульт был бы обеспечен».
Время от времени погружаясь в свои мысли, она не замечала, что и Максим пристально следит за ней в зеркало. Спрятавшись за солнцезащитными очками, он подмечал, как меняется выражение лица этой в общем-то симпатичной женщины, и удивлялся: ни разу оно не показалось ему добрым. Негодование, злость, ненависть, брезгливость, насмешка — мимика выдавала всё, кроме доброты и нежности.
