Похоже, засада в срочном порядке и налегке бежала отсюда, оставив на месте тяжёлые бронежилеты, пластиковые коробки с сухпаем и сумки с аппаратурой. Цепочки следов то сбивались в тропу, то расходились, и тогда было видно, с какой скоростью могут бегать люди. Все часто падали, цепляясь за колодник и кочки, не разбирали пути и неслись прямо по воде с намокшим снегом. Молчун сопроводил их следы до угнетённого сосняка, где наткнулся на шипящий звук, исходящий из земли, сделал кружок и отыскал источник: на снегу валялась потерянная рация…
Он вернулся к месту засады, подхватил след вожака, пересёкший наискось лог, и скачками пошёл вверх.
Вожак вернулся на дорогу и опять зашагал размашисто, без опаски, но через три поворота извилистого просёлка что–то насторожило его, вынудило затаиться на обочине под толстой лиственницей. И в тот же час донёсся запах стреляных гильз и едва уловимые следы автомобильного выхлопа. Однако вожак оставил укрытие и пошёл далее, прижимаясь к обочине, дабы не мелькать в дорожном просвете.
Скорее всего, здесь была ещё одна засада, с меньшим количеством людей, которые и попытались остановить вожака. Он появился внезапно, и кто–то начал стрелять, скорее для острастки: пули исчиркали снег по бокам следа и оставили следы на деревьях много выше головы. Что произошло потом, тоже было понятно зверю, ибо два человека сидели пристёгнутыми, обнимая толстые сосны, а третий исчез вместе с вожаком и машиной. Далее дорогу прорезали только автомобильные покрышки…
Молчун прижал уши, приблизился к крайнему пленнику, и тот, верно озябший и заторможенный, вскочил, попытался спрятать нижнюю часть тела за дерево — не вышло.
Забраться вверх тоже не удалось: наручники мешали.
— Волк! — закричал он и в тот же час стал уговаривать с гипнотическим тоном в голосе: — Не трогай, не приближайся, не смей. Проходи мимо. Я безоружен и безопасен…
Его товарищ, бывший в трёх саженях на другой обочине, тоже встал и молча, вмиг исчез за своим деревом — только голые руки в наручниках торчали, как семейка переросших опят.
Волк отошёл от первого, обнюхал второго и отпрянул: от него понесло свежим дерьмом и мочой. Следы третьего тоже остались, похоже, вожак сначала катал его по снегу, затем посадил в машину. На дороге осталась его бронированная, воняющая потом сфера, подшлемник, патроны россыпью и в магазинах да обрывок чёрной кевларовой униформы.
