Особенно когда не чуяли хозяйского пригляда. Зная, что в монастырях варят хмельной мёд, готовы были на приступ острога пойти, чтоб добыть ведро–другое.
А эти смирные, как овцы в отаре при надзирающем и строгом пастухе."
"Глазастый вежда с вежевой башни скоро нрав обозников высмотрел, вынюхал и донёс игумену. Тот не всполошился, велел в колокол ударить, по уставу, звал к вечерней молитве. Минуты не прошло, как всякое оружие в обители и скитских поселениях окрест исчезло, вместо доспехов на монахах и послушниках одни только серые подрясники остались.
И ратный пыл в очах сменился на иноческую покорность: потянулись из скитов в обитель молельники, сутулые от поклонов, затворники, бледные и узкогрудые. Шепчут себе под нос тропари вместо боевых кликов.
Митрополит и колокола услышал, и замысловатое мельканье огней на вежевой башне узрел, поскольку, едва сбросив с плеч дорожный тулупчик, не увещевать принялся, скорее уличать и пытать с пристрастием. Не в уединении
— прямо на высокой рубленой паперти храма, благо что в обители было пустынно и лишь один юродивый сидел, слепой и глухой, ровно истукан каменный.
Братия не скоро собиралась из отдалённых скитов. Иные скрыты были в лесах за версту и более.
— Кому знаки подавал? Почему в колокол бил? Своих разбойных людей упреждал?!
— К вечерней службе звонили, святейший, — покорно молвил Сергий. — Чтоб в скитах слышали. Они ведь там времени не знают…
— Отчего не по чину звонят?
— По уставу, святейший.
Устав у нас таков…
— Подобным звоном знак подают!.. Не звон — потеха, игрище скоморошье!
— И тут твоя правда… Незрячих послухов у нас много. Для них и звоним, чтоб не напутали чего…
Митрополит обвял от негодования.
— Незрячих?!
— В последнее время много слепых прибивается, — смиренно и охотно объяснил Сергий. — Толпами идут. Вон, позри!
И кивнул на юродивого. Алексий посохом перед его носом помахал, в глаза заглянул — перламутровые бельма…
— Откуда же берутся?
— Одному Богу известно, — посетовал игумен.
— И ладно бы трахома — иная хворь привязывается. Ты, святейший, всё ведаешь про глазные болезни.
Ханшу Тайдулу в Орде избавил от темноты. Да по Руси теперь зараза расползлась, спасу нет. Ладно, бельма растут, ато глаза вроде бы целы, но света не зрят. Особенно в осенних сумерках так и вовсе ничего не видят. Куриная слепота, что ли?..Вот и звоним эдак на вечернюю службу. Сойдутся всей час, так иных сам позришь.
