Отставляю кашу с плиты и иду открывать. Людмила Петровна в черном платке и очках. Траур. Мне кажется, она уже мысленно похоронила сына. Смирилась, как и его братья. Только я одна не могу принять это.
– Проходите, – натянуто улыбаюсь. – Кофе будете?
– Нет, спасибо.
Возвращаюсь на кухню, а свекровь следует за мной.
– У тебя все нормально? – неожиданно интересуется, присаживается за стол и снимает темные очки.
– Относительно, – равнодушно пожимаю плечами и оборачиваюсь к ней. Только сейчас замечаю, как она изменилась, словно постарела сразу на несколько лет.
Горе никого не пощадило.
– Ты сама на себя не похожа, – хмурится Людмила Петровна. – Похудела, мешки под глазами. Может, врачу показаться?
– Со мной все в порядке, – упрямо повторяю. Такая забота сейчас совсем не уместна. Я не готова принимать ее от этого человека. Предубеждение. Постоянное ожидание какого-то подвоха.
– Вик, это не шутки… – качает она головой. – У тебя дочь, она не может потерять обоих родителей.
– Не говорите так! – повышаю голос, вспыхивая в секунду.
– Иван жив и вернется к нам!
Людмила Петровна поджимает губы и сканирует меня взглядом. Становится не по себе. Зябко веду плечами.
– Ты думаешь, я этого не хочу? – горько усмехается она. – Неужели ты до сих пор меня считаешь таким чудовищем?
– Я этого не говорила…
Шумно выдыхаю. Не хотела касаться этой темы. Мы давно закрыли ее и договорились больше к прошлому не возвращаться. Но, видимо, не одной мне оно не дает покоя.
– Говорить и не обязательно. Я и так чувствую и понимаю, что ты меня никогда не простишь.
– Неправда, – горячо возражаю. – Я вас давно простила.
И это истинная правда. Я не держу зла. Что было, то прошло. После воссоединения нашей семьи мы забыли все разногласия и начали жизнь с чистого листа.
– Это мой грех, и я правда пытаюсь его искупить.
На глаза наворачиваются слезы. Едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Гормоны, наверное, шалят.
– Я знаю, – судорожно вздыхаю. Свекровь и правда старается стать хорошей бабушкой и даже ни разу не нарушила наш с ней нейтралитет.
Мне не в чем ее упрекнуть. – Простите меня, я на нервах.
– Мы все на нервах, но… – Ее голос срывается, а взгляд становится пустым и отстраненным. – Прошел месяц. Надо смириться и поставить точку.
– Что вы хотите этим сказать? – Внутри все обрывается, а сердце замирает в груди. Дышать становится тяжело, и я хватаюсь рукой за горло."
"– Хочу, чтобы ты его наконец отпустила, как сделала это я. Нужно устроить похороны.
