Упорно бьется в груди и верит в невозможное.
Уже привычно опускаюсь на колени, прикрываю глаза и молюсь. Раньше не умела, а теперь научилась. Становится легче и как-то спокойнее. Отчаянно прошу господа вернуть мне мужа. Потому что не могу без него. Без него меня нет.
Днем еще получается как-то держаться, но, как только дочка засыпает, я остаюсь совсем одна со своим горем и уничтожающими мыслями. Почему не отговорила Ивана от этой поездки? Ведь чувствовала, что что-то случится. Зачем отпустила?
Телефон вибрирует на тумбочке и выдергивает меня в реальность.
Поднимаюсь на ноги и отключаю будильник. Пора дочку будить. Сегодня бабушка заберет ее на выходные. Хорошо это или плохо, не знаю. Я вообще уже ничего не знаю и ничему не сопротивляюсь. Просто хочется лечь пластом и не шевелиться. Тяжело и больно. Неизвестность выматывает, с каждым днем надежды все меньше, а нервы тоньше. Еще чуть-чуть – и лопнут.
Привожу себя в порядок, замазываю синяки под глазами и иду будить Нюсю. Она ничего не знает, решили не сообщать до последнего.
Пока есть хоть крохотная надежда. Но Нюся словно чувствует, что что-то не так, и постоянно спрашивает про папу. Я уже не знаю, что отвечать…
– Нюсенька, просыпайся, – мягко глажу ее по голове и спине.
Улыбается и сладко тянется. Зевает и открывает глаза.
– Доброе утро, мамочка, – обнимает за шею и целует в щеку.
– Доброе утро, – улыбаюсь ей.
– А папа уже вернулся? – отстраняется и взволнованно заглядывает в глаза.
– Еще нет, – нервно сглатываю и отвожу взгляд.
Внутри просыпается тихая паника. Боюсь, что не справлюсь с ней, разревусь и напугаю дочь.
– А когда уже? – Нюся капризно надувает губки и слава богу не замечает моего состояния.
– Я не знаю… – поднимаюсь на ноги и достаю из шкафа заранее приготовленную одежду. – Давай собираться? Скоро бабушка за тобой приедет.
– Ура!
Нюся подскакивает и несется в ванную. Пока ее внимание еще можно переключить, но что будет дальше, даже подумать страшно.
Тяжело вздыхаю, заправляю кровать и кладу на нее одежду.
Затем спускаюсь, чтобы приготовить завтрак.
Тошнота привычно подступает к горлу. Токсикоз жуткий, особенно по утрам. На еду вообще смотреть не могу. Но дочку-то надо кормить. Беру себя в руки и начинаю варить кашу. От запаха мутит все сильнее. Отхожу на пару шагов, опираюсь обеими ладонями на столешницу и глубоко дышу. Отвратительно себя чувствую. От голода мутит, а от еды воротит. Замкнутый круг.
Трель дверного звонка разлетается по дому.
