Обычно он ко всем «поговорить» относится с подозрением.
— Ты спустишься или как?
— Иди в подвал, я приду сейчас, только обуюсь.
— Иду. Вань, — я отдал телефон бармену, — а что есть перекусить?
— Блин-доги наши, — чуть ухмыльнулся он. — Еще горячие.
Это тетя Маша днем делает блинчики, потом в них заворачивают банальные сосиски. Ну и в духовку суют. Вполне съедобно под пиво.
— Дай штуки четыре.
Подвал у бара вроде как у меня, глубокий и сводчатый, но длинней. Дом не на равные части делится, и к тому же часть их подвала заходит под арку, то есть мой гараж.
У Хмеля здесь пивоварня, кладовки, и все равно довольно много свободного места осталось. В углу он мешок боксерский повесил, а тут у стены стол стоит, вполне пригодный для восьмерых. Над столом полки, на полках кружки.
Я расположился с тарелкой за столом, схватил первый блин-дог, сунул в кетчуп, откусил… а ведь действительно голодный. Хотя днем вполне нормально поели. Встали в чистом поле, разложили еду на капоте, поставили термосы — и даже наелись.
Когда дожевывал второй, появился Хмель, одетый в треники и кенгурушку. Вид не то чтобы совсем больной, но и не совсем здоровый.
— Как ты?
— Лучше. — Он, не спрашивая, полез в кладовку за пивом. — Тебе какого?
— Да все равно, на твой вкус. Лечишься хотя бы?"
"— Чаем с малиной, — усмехнулся он. — У меня на пилюли до сих пор идиосинкразия. И хочется поболеть по-человечески, чтобы дома с книжкой лежать.
— И в школу не ходить, — добавил я.
— Примерно. — Он взял кружку и медленно, по стеночке, слил в нее бутылку темного пива.
— Угощайся.
— Спасибо, — кивнул я, принимая кружку. — Разговор у меня к тебе.
— У меня к тебе тоже. — Он разжег плитку под чайником, затем повернулся, оперся на стену спиной и сложил руки на груди. — Сдавай кальки Линеву. Сдавай — или нам хана.
Вот как. Приключения, я смотрю, взгляды на жизнь изменили сильно.
— В том, что нам хана, если будем дальше темнить, — тут я отсалютовал кружкой, — однозначно. Вне всякого сомнения. Но при этом мы поторгуемся насчет самой карты.
— Я бы даже не торговался. — Он махнул рукой. — Голова нужней. Сказать, что я чудом уцелел, — это преуменьшить. Это даже не чудо, это… не знаю как назвать. Теперь Лига с Городом, похоже, еще и конкурирует за эти кальки. То есть будут стараться не только нас взять, но еще и обогнать друг друга. Пусть Линев даст знать, что кальки в контрразведку ушли, жить станет проще.
Я скривился, изображая глубокое сомнение.
— Не будут они об этом сообщать, Слав.
